Напоследок Евдокия задушевно исполнила песню про Арбат на стихи Окуджавы и спустилась в зал по винтовой лестнице.
У подножья лестницы её ждал официант с подносом, на котором красовался высокий бокал с шампанским, видимо, этот ритуал повторялся каждый вечер. Грач взяла бокал с подноса и, пригубив шампанское, направилась к моему столику. Когда она непринуждённо села на предложенное плетёное кресло, я кожей ощутил на себе десятки завистливых мужских взглядов. Признаться, мне это льстило.
– Ну, что скажете, таинственный незнакомец? – с довольным видом произнесла Грач.
– Скажу, что Вы мне подходите.
– Кому именно я подхожу? Не мешало представиться! – она с явным удовольствием сделала мне замечание и вновь пригубила шампанское.
– Меня зовут Северский Илья Григорьевич. С этого момента я Ваш директор и продюсер.
– Я ещё не дала согласие, к тому же мы не обсудили условия контракта, – упиралась для вида Грач."
"– Ну, за этим дело не станет. Итак, пункт первый: аванс, пункт второй: командировочные, и пункт третий: премиальные.
Можете получить! – с этими словами я небрежно бросил перед ней пухлый конверт, набитый долларами. В конверте была половина той суммы, которую я выиграл в поезде «Казань-град – Астрахань» у «залётных» катал. Правда, чтобы унести выигранные деньги, мне пришлось покидать поезд на ходу, не доезжая Волгограда, выбравшись через окно в туалете и совершив головокружительный прыжок в привольную ковыльную степь. Я хорошо помнил заповедь старого «каталы»[43], который преподавал нам, молодым курсантам, премудрости карточной игры:
– Запомните, господа шулера! Выиграть несложно, сложней после выигрыша остаться в живых, – поучал уголовник со стажем, у которого была феноменальная память, ловкость факира и приметный шрам через всё лицо.
– Поэтому уходить надо незаметно, под благовидным предлогом, оставив часть выигрыша на карточном столе!
– Хм, более чем щедро! – произнесла подобревшая актриса, заглянув в конверт. – Надеюсь, за эти деньги Вы не потребуете от меня петь голой в сауне.
– Потребую, но не голой, и не в сауне. Наш контракт продлится пять, от силы семь дней. Завтра Вы возьмёте на работе недельный отпуск, вечером мы уезжаем в Казань-град, вот ваш билет. Да, не забудьте гитару и вечернее платье. Ну, что, Дуня, договорились? – умышленно назвал я её нелюбимым именем.
Её глаза мгновенно потемнели от обиды, и рука, в которой она держала гитарный гриф, инстинктивно дёрнулась.
