Если всё по-моему получится, в миллионщики выйду!
– Прямо уж и в миллионщики! – засмеялся Николаев. – Чего же ты тогда мою Катьку сватаешь? Она девка простая, а тебе при таких капиталах к графьям в родственники набиваться надо!
– А потому и сватаю, что вижу Катерину Васильевну и детей наших будущих дворянского звания, кое мне самим Государем за труды пожаловано будет.
– Ох, высоко летаешь, зятёк дорогой! Как бы крылья не подпалил. Ты ещё ни одного пуда пшенички не продал, а уже в дворяне метишь!
Иван Алексеевич на слова обидные не ответил, только перцовочку одним махом выпил, да хлебной корочкой занюхал.
– Это Вы правильно заметили, уважаемый Василий Фёдорович, я птица высокого полёта! – молвил Иван Алексеевич. – Сердцем чую: планида моя счастливая и в делах удача мне будет. Я ещё пароходы по Волге гонять буду, не хуже ваших николаевских! Ну, а если с пшеничкой не сладится, я к вам в приказчики наймусь, но от Катерины Васильевны всё одно не отступлюсь!
На том порешили, и по купеческому обычаю ударили по рукам.
Свадьбу решили сыграть по осени, когда отшумит-отгуляет знаменитая на всю Россию Нижегородская ярмарка.
Вечером того же дня Василий Фёдорович укладываясь на перины, ткнул молчаливую жену локтем в бок и тихонько сказал: «Слышь, Евдокия? Может, и правда пришло время нашим детям из волжских буераков выбираться! Вот нарожает нам Катька внуков дворянских кровей, и поедем мы с тобой, старая, в самую что ни на есть столицу, в Санкт-Петербург»!"
"Евдокия, которая за всю жизнь нигде дальше Астрахани не была, со страху икнула и испуганно закрестилась на висящую в углу спальни потемневшую от времени иконку.
В середине сентября в Петербург, Москву, Нижний Новгород и даже в далёкий Архангельск потянулись иноземные купцы за товаром. Дорожка знакомая, проторённая ещё при государе Петре Алексеевиче. Поначалу всё как всегда было: мёд, воск, пенька, лес мачтовый, рыбий зуб, да меха песцовые – всё скупалось за медную и серебряную денежки. Цены был прошлогодние, самые что ни на есть низкие.
Купцы уже в уме подсчитывали выручку, когда выяснилось, что ни одного пуда пшеницы на продажу не выставлено. Были, правда, оптовики мелкие, но товар у них был залежалый, прошлогодний, да и того – кот наплакал. Кинулись купцы иноземные хлебушек искать, а весь хлеб в амбарах у Ивана Алексеевича. А товар хорош – зёрнышко к зёрнышку! Иван Алексеевич сам цену установил втрое выше прошлогодней, и снижать её не собирался.
