Моргают своими пустыми и безжизненными, как у покойников, зенками, лица – словно застывшие маски, шевелятся лишь мышцы скул и губы во время разговора. Чужая психология – те еще потемки. Но просто встать и уйти – низзя. Почему-то чувствовал, что это будет крайне неправильно. И плохо скажется на моем и так основательно потрепанном здоровье.
– Смотри-ка, он не знает, что сказать, – бесстрастно обронил Карастер, продолжая разглядывать меня в упор с таким видом, с каким оценивают расшатанную колченогую табуретку – сразу выбросить или пусть еще послужит.
– Коротышки его запугали, – тем же ровным тоном подхватил Молек, вычищая кинжалом очередной ноготь – серый и блестящий, словно отполированная металлическая чешуйка.
– Мы же страшные, – добавил Скрепис, сдирая с конского крупа диониса попону и швыряя ее в мою сторону. Подарок предназначался не для меня, а для обновления подстилки. Поэтому я лишь вяло примял ее рукой рядом с собой, подниматься не было ни малейшего желания. Любое движение заставляло чувствовать себя полнейшей развалиной.
Но хотя бы напряжение начало понемногу отпускать.
– Наслушался лживых тварей, – так же невозмутимо согласился Отекс, поддерживая этот странный обмен репликами и разглядывая серьгу в пальцах, которую выдрал из уха поверженного врага.
О чем это они? Что они имеют против низуши?
– Недоросль – потому что всего семнадцатый уровень? – настороженно уточнил я, так как молчать уже было нестерпимо. Собственный голос показался таким же скрипучим, как и у желтолицых.
– Смотри-ка, заговорил. – Карастер переглянулся с остальными, и с губ всех четверых сорвалось тихое прерывистое шипение. По спине аж озноб побежал. Это что… они так смеются, что ли?! Жуть. Все-таки низуши мне гораздо ближе, чем эти… существа.
– Глянь на его лик, человек, – посоветовал Скрепис, прервав «смех» и резким движением сдернув с головы диониса кожаный шлем.
Голова у кентавра оказалась крупнее человеческой раза в полтора, соответствуя общей немаленькой комплекции существа, а черты лица вызвали стойкое ощущение дежавю… Кстати, не такой чуждый вид, как у охтанов.
Но вот эти характерно выпуклые надбровные дуги, широкая переносица, медный цвет кожи с полосками темно-красной пигментации, создававшей причудливую раскраску… и какое-то детское удивление, застывшее в больших, широко раскрытых глазах с насыщенно-желтой радужкой… Не может быть. В памяти молнией мелькнули образы из древнего фильма «Аватар» Джеймса Кэмерона.
