Интуиция толкнула меня в спину, заставив осадить рванувшуюся было вперед Фурию и вскинуть свободную от оружия руку в успокаивающем жесте:
– Остановись! Я тебе не враг! Мы может договори…
Дионис перестал орать, но меча не опустил, хотя и чувствовалось, что моя реплика его озадачила. А они вообще понимают язык изгоев?
Но выяснить это я не успел.
Тени возникли будто из ниоткуда, бросившись к кентавру с двух сторон и взвившись в воздух. Все произошло настолько быстро, что вмешаться и остановить атакующих не было никакой возможности.
Сверкнули короткие клинки. Брызнула кровь. Мягко приземлившись на ноги с противоположных сторон после синхронного прыжка, двое охтанов четко, красиво развернулись в боевых стойках, но это уже было лишнее. Выронив меч, диониссит схватился за рассеченное горло, захрипел, зашатался и тяжело завалился набок, заставив весом своей туши вздрогнуть каменный пол и подняв тучу слежавшейся пыли.
Невольно отступив на пару шагов, я настороженно замер, стискивая онемевшими пальцами неподъемное копье, погоня за которым убила прежнего владельца… Надо признать, отличная маскировка у желтолицых засранцев.
Как только что выяснилось, вся четверка Карастера в полном составе находилась здесь, на стоянке. Услышав шум, они и не думали сбегать, они просто ушли в инвиз… До сих пор не могу понять – как же это работает в условиях физической реальности? Как они отводят взгляд? Гипноз что ли какой-то? Машта тоже владела чем-то подобным, но объяснить, как это работает, не смогла.
Или не захотела.
Те, что прикончили диониса, – Скрепис и Отекс, деловито ухватили труп за руки и оттянули от костра – мертвец угодил головой в пламя, чуть не опрокинув котелок, и рогатый кожаный шлем уже дымился, собираясь вспыхнуть. Еще двое – Карастер и Молек, в драке не участвовали и сидели на камнях в расслабленных позах, словно ничего особенного и не случилось. Скорее всего, для них так и выглядело.
Подумаешь – прикончить одного кентавра…
Пока убийцы срывали с трупа все, что имело хоть какую-то ценность, я просто стоял и ждал, когда они закончат и решат, что делать со мной. Но они почему-то делали вид, что, кроме них, здесь никого нет. Они так выражают свое пренебрежение? Или я для них тоже уже труп? Да пошли вы все…
Плюнув на условности, тяжело опустился на каменный лежак, укрытый протертыми шкурами, – благо он оказался всего в шаге.
