– Только не официальный… Мне сначала поручили разыскать ваши дневники… по поводу раскопок в Софии.
– Кто поручил? – старик явно закипал.
– Адик.
– Какой еще Адик? Документы у вас какие-то есть?
– Паспорт, в комнате… Мы позавчера ходили с Элефтэрией к вам домой, но вас не было…
– А ее вы откуда знаете? – еще больше удивился старик.
– Меня к ней таксист поселил, когда я приехал, чтобы вас разыскать…
– Да зачем вам меня разыскивать? Вы можете четко и ясно мне это объяснить?
– Ну, чтобы спросить… По поводу раскопок под Софией.
Я там тоже копал…
– Под чьим руководством?
– Под руководством Адика.
– Да кто, черт побери, этот ваш Адик?
– Черный археолог. Он вообще-то из Одессы, но специально в Киев переехал ради этой могилы… Я еще вашу переписку с Клейнодом читал! Мне ее Клейнод-младший дал.
– Он что, еще жив?
– Нет, уже нет…
– У меня от вас болит голова. – Польский тяжело вздохнул. – Сейчас приедем и вы принесете мне то, что передали мои, и сразу уйдете! Если я захочу, я вас найду у Элефтэрии.
– Я тут еще только два дня…
– Если за два дня не найду, значит – не хочу.
И вот после такого разговора Олег крепко держался руками за Георгия Польского, доверив ему свою жизнь на время этого экстремального переезда из Палеополи в Ормос на мотороллере со стовосьмилетним водителем, который даже по местным правилам превышал дозволенную скорость раза в полтора-два.
Солнце потихоньку клонилось к горе, когда они въехали в Ормос."
"Бисмарк слез с мотороллера у дома Элефтэрии и поднялся в комнату. Первым делом поставил мобильник на зарядку, а потом прилег, чтобы дать отдохнуть ногам да и всему телу от приключений прошлой ночи и от «американских горок», устроенных ему по дороге в Ормос Георгием Польским.
Прилег и заснул, как убитый.
Когда проснулся, мобильник уже зарядился на семьдесят шесть процентов. Включил. Проверил время и тут же еще раз проснулся, только уже не телом, а мыслями. Десять минут двенадцатого. За окном темень. Почти ночь!
Поспешно забросив на плечи рюкзак с посылкой, письмом и кинжалом со старинной рукоятью, он тихонько спустился вниз и вышел на улицу.
Шепотливое пение хора сверчков ударило в уши. Никаких других звуков. Ормос спал.
– Если он уже спит, тогда приду утром! – решил на ходу Олег, стараясь идти более мягким, беззвучным шагом.
Окна в доме Польского горели. Это успокоило Бисмарка.
Зайдя во двор, он остановился перед полукруглым порогом, разрезанным желтым лезвием электрического света, пробивавшегося через приоткрытую дверь.
