Олег поднес освободившуюся руку к глазам, прикрываясь ладонью, открыл их. Подождал, пока они привыкнут к свету, до сих пор казавшемуся слишком ярким, таким ярким, каким может быть вспышка взрыва. Наконец отвел руку и посмотрел под ноги и на землю в поисках того, на что можно было сесть. Увидел грубо сколоченную короткую лавку перед потухшим кострищем. Вспомнил костер, увиденный прошлой ночью. «То же место?» – подумал. И поднял глаза на человека, который привел его сюда, вывел из полного мрака. Поднял глаза и обомлел, замер, как кролик под взглядом удава.
Перед ним стоял Георгий Польский. Точно такой, как на фотографии. В холщовых брюках, в ветровке, под которой виднелся синий свитер грубой вязки, с непричесанными седыми волосами и смятой длинной бородой.
– How are you? – спросил он, внимательно и взволнованно глядя Олегу в глаза.
– I am okay, – почти шепотом произнес Бисмарк, ощущая внутри страх, даже слыша его в собственном дыхании.
Глава 78
Краков, июль 1941. Фройляйн Эльза приглашает Олеся в ресторан
Приблизившись, она взяла Олеся под руку и повела в ресторан.
Олесь на мгновение потерял от волнения дар речи. Он ее совсем не узнал. Это была не Арета. Это была графиня, баронесса, дочь владельца пушечного завода, кто угодно, но не та скромная красивая девушка с такими невинными, и, как могло показаться, никогда не целованными губами. Теперь она перекрасилась в блондинку, тени, помада и румяна превратили ее в незнакомку, тоже красавицу, но еще более далекую и неприступную.
Швейцар открыл перед ними стеклянную дверь и, поклонившись, сказал:
– Фройляйн Эльза, к вашим услугам.
Олесь удивленно покосил на Арету. Эльза? Ее тут знают? Когда они вошли в зал, их встретило множество взглядов и вместе с подбежавшим метрдотелем они проводили их к свободному столику у стены. Метрдотель тоже назвал ее «фройляйн Эльзой», еще более подстегнув удивление Олеся. Арета села спиной ко входу и попросила меню. Метрдотель исчез. Она сказала:
Наступает пора для дремлющих исхудавших астркогда тянется сумрак к останкам медового летак настороженным липам, ко блудным осинам и к намчтобы хотя б в уголках губ украдкой засинеть…– И что это означает? – спросил Олесь, закипая от волнения.
– Ничего хорошего, – ответила Арета удивительно спокойным голосом. – Как ты?
– Мы уже на ты? – его голос задрожал.
– Мы давно должны были перейти на ты, – ласково улыбнулась она. – Ты же тоже хотел этого! Извини, что не давала о себе знать.
