Ночью их, скорее всего, спускают с цепей.
Вернулся к домику и лег спать. А утром меня разбудил сигнал трубы, кто-то громко закричал «Подъем!», послышалась беготня, захлопали двери. Я быстро оделся и тоже выскочил наружу. Воины в такой же, как у меня, новенькой немецкой форме бежали в туалет в конце лагеря, а затем к умывальникам, прибитым к длинной доске. Под умывальниками тянулся жестяной желоб, куда стекала вода. У меня не было ни зубной щетки, ни порошка, ни мыла, однако я вспомнил, что заметил у себя на подоконнике жестяную коробку.
Я вернулся и к своему удивление нашел там все, что нужно. Прихватив полотенце, я тоже помчал к умывальнику.
После умывания труба известила, что пора завтракать. Я пошел вместе со всеми в столовую и с удивлением убедился, что каждый воин садится за отдельный стол, никто ни к кому не подсаживается и даже показалось, что они стараются не смотреть друг на друга. Я посчитал столы – их было тридцать.
На завтрак дали рисовую кашу на молоке. Большое желтое пятно подсказывало, что ее щедро сдобрили маслом.
Рядом с миской каши стояла корзиночка с белым хлебом, блюдце с бруском масла и стакан чая. Все ели молча. Повар ходил по столовой с чайником и доливал чая. Все это происходило в тишине."
"А потом прозвучала команда строиться на плацу. Вдоль плаца прямо перед нами стояли зеленые армейские термосы, в которых возили еду. Капитан приказал всем повесить на плечи по термосу. У термосов, как у рюкзаков, были шлейки, в которые надо было просунуть руки.
Задание оказалось нешуточным, термос весил килограммов двадцать, так что явно не был пустым. С ними на плечах мы должны были бегать по кругу. Как назло, на небе светило яркое январское солнце, пот катился градом со лба, заливал глаза. Я не понимал, зачем это все, но терпеливо выполнял команды. То и дело кто-то из воинов падал на землю. Нас, продолжающих бег, оставалось все меньше. Капитан спокойно наблюдал за бегущими, не кричал на упавших, только постукивал лозой по своим блестящим сапогам и отсчитывал преодоленные нами круги.
Когда нас осталось четверо, появился полковник, капитан с довольным видом указал взглядом в нашу сторону, полковник кивнул. Наконец-то нам позволили остановиться и отдохнуть. Ноги подкосились, вместе с термосом, в котором что-то плескалось, я опустился, тяжело дыша, на деревянную колоду.
После десятиминутной передышки нам приказали занести термосы в столовую и собраться в классе. О классе я услышал впервые.
