Эта война породила новую «профессию»: «тройгендер», то есть человек, который занимается еврейской или польской недвижимостью, если владелец скрылся. Выгодная штука! За право заниматься этим делом люди платят золотом. А потом рыщут по всем закоулкам, выковыривают паркет, поднимают доски и подоконники, обстукивают стены…
– И что?
– И находят то, что искали.
– А вы что-то нашли?
– Нет. Как-то не хочется наживаться на чужом горе… Вы будете спать в комнате. Я – на кухне на диване. Может, хотите поужинать?
– Я не голодна, спасибо.
– Тогда просто посидим за вином. Вы же не против?
– Нет. Ложиться еще рано.
Глава 29
Киев, октябрь 2019. Шесть пропущенных звонков и кровь на ковре
После трехчасовой дремы Олег снова опрокинул чашечку кофе, почти залпом, словно ожидал от нее мгновенного эффекта. Эффект пришел постепенно. Возвращавшаяся в тело бодрость смешивалась с леностью, стопорила мыслительный процесс, отправляла из недавнего прошлого какие-то не совсем четкие флэшбеки: то вспоминалась Рина и ее голос, то вдруг первые раскопки в Крыму под руководством Адика, то ночь с саперной лопаткой в руках между стеной Софии и Софийским собором.
Эти визуальные воспоминания задержались, и как-то странно, но очень явно зачесался мизинец левой руки. И совершенно автоматически, не думая, Олег нашел золотой перстень-печатку и надел на ноющий палец. И палец замолк, отключился от общей нервной системы организма, способной передавать сигнал в мозг от любого нервного окончания.
За окном потемнело из-за набежавших на небо тяжелый туч. Олег включил свет. На кухонном столе все еще лежали документы ГО «Институт-архив». Бисмарк сфотографировал на мобильник каждый из них, а потом сунул их обратно в папку вместе со всеми остальными бухгалтерскими бумагами. Две угловые резинки стянули переднюю и заднюю пластиковые обложки папки, и тогда вполне решительно он ее отпихнул в дальний правый угол стола.
А к себе пододвинул письма Польского. Теперь ему для обострения внимания не хватало только коньячного вкуса на языке и он быстро исправил ситуацию.
Разложив письма в хронологическом порядке, он опустил самые последние под низ. Начал с ранних."
"Почерк Польского его заинтересовал. Во времена распечатанных документов читать написанное от руки в любом случае казалось занятием экзотическим. Его буквы чем-то напоминали цифры.
