Я тебя знаю, принимаю, люблю. Давай ты тоже себя начнешь уважать и любить? Тебя же все уважают, ценят тебя, что тебе еще надо, зачем тебе прятаться? Шкура мерзкая, уж прости, но она мерзкая, она тебе совсем не подходит!
– Это – я, – так же медленно и отчетливо произнесла Василиса. – Ты не принял – меня. Ты уничтожил – часть – меня. На этом все.
Она подошла к окну, распахнула его и встала на подоконник. Дениса прошил ужас. Он хотел броситься к ней, но его будто парализовало. Неужели…
– Вась, ты что? – взвыл он.
Василиса вскочила на подоконник, да, прямо в шпильках, и кинулась вперед.
Он рванулся, но не успел ее поймать. Да и кто успел бы?
Нет, она не обрушилась под окном. Она вспорхнула вверх. На какое-то мгновение он забыл о том, что она не человек, а эта самая, из тех, которые финист и лебедь. Только не финист, не лебедь, не соловей, а лягушка.
Лягушка, умеющая летать.
Подумать только. Он сложился пополам и принялся истерически хохотать.
Глава 2
– С людьми нельзя иметь дело, – сокрушенно покачала головой маленькая русалка.
– Просто нельзя.
Она только что закончила расчесывать свои длиннющие волосы, и зеленые пряди колыхались в воде, слегка фосфоресцируя. Крошечные рыбки играли в них, как в водорослях. Она махнула рукой, отсылая их прочь.
– Да можно, – отозвалась ее старшая сестра. – Только нельзя их близко к сердцу принимать. Живут мало, ведут себя глупо, обещаний не держат. Забывают все буквально на каждом шагу. Если это про них знать и многого от них не ожидать, то можно.
Они… забавные.
Она уже забралась в свою постель и подтянула к подбородку легкое одеяло. Впрочем, рыбки сновали туда-сюда, и одеяло быстро съехало, открывая взгляду красивую грудь, которую так часто поминают в россказнях о русалках люди. Младшая вздохнула. Ну когда же она сама повзрослеет, когда же у нее вырастет грудь! Знай себе чеши волосы, скука смертная. Или точнее будет сказать, тоска зеленая? Зеленая, как ее волосы…
Мелкая тоже укрылась одеялом, прямо с головой, чтобы никто не прикопался, почему она так грустна.
В подводном приделе царили тишина и спокойствие. Вода становилась холоднее, русалки готовились ко сну. И как всегда, ждали, что им расскажут на ночь сказки о людях.
…Когда-то, когда складывали эти сказки, люди-человеки были им хорошо знакомы. Люди ежедневно общались с теми, кого неласково называли «нежитью», хотя их собственный век по сравнению с продолжительностью жизни этой «нежити» казался мимолетным мгновением.
