Проревевшись, она набрала Денису сообщение с просьбой заказать что-нибудь поесть, хотя бы гамбургеров и колы. Матвей про это, конечно, забыл. У него сейчас избыток силы, ему есть не обязательно. Взмахнет крыльями – и полетит. Ей же требовалось поддерживать в теле хотя бы минимум жизненной энергии.
После она переключилась на вацап-чат с Матвеем. Перечитала то, что он писал Крысолову. От сообщений шло тепло, нет, жар. Ассо покосилась на Матвея: он смотрел прямо перед собой, уверенно придерживая руль. Пошел на обгон.
Как это может быть, чтобы мужчина был одновременно таким горящим и таким ледяным? В нем все было перемешано. Вначале ей казалось, что это огонь, таящийся в замороженной оболочке, как свеча в стеклянной баночке, которую она видела у Василисы, и она дивилась, как внутренний огонь не растапливает эту внешнюю корку. Но нет, у него одно прорастало в другое, это был причудливый клубок, как на поверхности, так и в глубине души. Поможет ли ему этот внезапный приток силы? Или сломает корку, выпустит огонь и уничтожит все в радиусе ста километров, включая самого Матвея? Ассо не знала.
Она ничего не знала, ни на дне речном, ни в мире людей. Она была настолько юна и неопытна, не знала мужчин, не знала людей. Ее несло, и она не могла справиться с потоком. Все, что она умела, это чувствовать, и сейчас чувства ее захлестывали.
Ассо попробовала сосредоточиться, чтобы для начала самой понять, почему она так уверена, что им с Матвеем нельзя расставаться. Помимо очевидного – она привязалась к нему так, что от одной мысли о разлуке ей становится больно, так больно, что она готова в голос кричать, вот только нечем.
Наверное, стоит сказать ему, что у нее плохое предчувствие. Он разлетится на куски, сжигая все вокруг, и сам не выживет в этом огне, если рядом не будет ее – тихого, умиротворяющего ручейка… Нет, нельзя этого ему говорить. Он боится, что виноват в ее бедах. Верит: без него ей будет лучше. Вещать ему о том, что без нее будет плохо ему, бесполезно и даже вредно: огненные такие гордые, он из чистого упрямства ее оттолкнет, чтобы доказать, что справится.
А справится ли она?
Зачем огонь ей, водной стихии? Он иссушит ее, он уже ее иссушил, пусть не по своей вине…
В подсознании шевельнулась какая-то мысль, Ассо нахмурилась, пытаясь ее удержать. Ее сила… она лишилась своей силы не по вине Матвея, а по вине Крысолова. «Он ее выпил», – так сказал Велемир. «Иссушил», – подумала она сейчас.
