Забывшись, Надежда представляла это «куда-нибудь» то рестораном, то просто скамейкой в парке, то чужой квартирой. Ни, боже упаси, каких-то сексуальных фантазий! Все пристойно. Но – так, чтобы и ему и ей все было понятно: все не просто между ними. Они вот так, сдерживают себя, они понимают, что нельзя: семья и все такое. Но взгляд, прикосновение холодных пальцев, легкое объятие пусть говорят сами за себя. Ей так мнилось. Очнувшись от грез и сосредоточив расплывшийся взор на тетрадке с диктантом, который она проверяла, Надя вздыхала и бессильно роняла ручку на стол.
После такого возвращения в реальность хотелось плакать. Она раньше, чем при Роговцеве, ложилась спать. А лежа в постели, она думала не о муже, а о Зотове. Так получалась еще одна параллельная жизнь. От Роговцева, вернувшегося домой, она первое время прятала глаза. Впрочем, он никогда этого не замечал.
Сейчас Надежда не чувствовала себя обманутой. Наоборот. Ей казалось, что она, наконец, получила индульгенцию своих греховных мыслей. Теперь можно думать о Зотове сколько угодно, муж сам своей неожиданной влюбленностью в другую разрешил ей это.
Надежда была уверена, что Матвей от нее не уйдет. Будет маяться, прятаться от нее в кабинете, но не уйдет. А ушел бы, если б знал, что ей больно не будет?
На столе негромко затренькал мобильный телефон.
– Леша? Рада тебя слышать. У меня все в порядке. А Матвей с тобой? Как спит? Что значит – слегка перебрал? Леша, говори прямо, он опять запил? Да нет, Леша. Не первый раз. И вчера он был пьяным, и третьего дня.
Похоже, он сорвался. Я сейчас буду, – быстро проговорила она в трубку и отключилась, боясь услышать возражения.
Глава 55
Договорившись о встрече с Карташовым, Беркутов решил, что успеет заглянуть домой, перехватить супчика.
Беркутов поймал себя на мысли, что часто стал врать сам себе. Нагло так, убежденно. Хочу котлетку, но котлетку ли, а, Беркутов? И отвечал сам себе, что, конечно же, хорошо б с картошечкой или с гречневой кашкой на худой конец. А перед глазами стояла жена, раскрасневшаяся то ли от кухонного жара, то ли предстоящей встречи с ним.
А котлетка будет потом. Вот и сейчас мысли о супчике спешно отползли в сторону, а подумалось о ней. Он постоянно боялся вспугнуть то, что называется «все хорошо». Потому что долго, а тем более всегда, хорошо не бывает. Это его жизненный опыт так говорил, прежний. Даже подумав, что вот оно, счастье, он суеверно поплевывал через левое плечо, а то и мелко крестился. Правда, потом почему-то краснел.
