Они вышли на улицу и зашагали к автобусной остановке, лавируя между лужами.
Лена жила в двух остановках от больницы, и Георгий расстроился, что они приехали так быстро. Он очень давно не провожал девушек…
– Может быть, зайдете на чашечку кофе?
Услышав эти слова, он обомлел. Ах, зачем она подвергает его такому искушению?
– Но это, наверное, неудобно, – промямлил он.
– Перестаньте! – Она засмеялась и потянула его за рукав."
"– Я так счастлив… Лена, мне никогда не было так хорошо, как теперь с тобой. Знаю, всегда так говорят, но в моем случае это правда.
Они не успели выпить кофе – начали целоваться сразу в прихожей, и Георгий до сих пор не понимал, как такое могло получиться. Как только его губы коснулись губ Лены, в мозгу словно зажглась тысяча звезд. Он наслаждался каждой секундой этого блаженства, сливаясь воедино с самым прекрасным созданием на земле. Каждая клетка его тела совпадала с Лениной, и это было страшно.
Завернувшись вдвоем в одно одеяло, они побрели на кухню курить.
– Я все-таки сварю кофе? – неуверенно предложила Лена.
– Прошу тебя, не беспокойся. Просто прижмись ко мне, больше ничего не нужно. Знаешь, а я ведь тебя люблю…
– Не шути так.
– Если бы! Я действительно тебя люблю, как только может стареющий мужчина любить молодую красавицу, и даже еще сильнее. А тебе я хоть немного нравлюсь?
– Ты еще спрашиваешь? Зачем я, по-твоему, вожусь с твоей вакциной столько времени?
– Я думал, тебе интересно…
– Ха! Да я половины не понимаю!
– Лена, это же очень просто. Я тебе сейчас все объясню.
– Спасибо, обойдусь. Главное, я вижу: вакцина работает лучше других иммуномодуляторов. И уволь меня от деталей.
– Как скажешь. Наверное, мне пора идти?
– Если хочешь, оставайся. Не знаю только, как на это посмотрит твоя жена.
– Никак не посмотрит. Она сегодня дежурит, сын у бабушки…
Он очень надеялся, что утром избавится от наваждения. Что проснется не в прекрасной сказке, а просто в чужом доме рядом с чужой женщиной. Он так хотел почувствовать себя неуютно в маленькой ванной, где не было его бритвенных принадлежностей, так хотел затосковать по собственной уютной кухне и родной жене с горячим вкусным завтраком… Но выяснилось, что для него нет ничего милее Лениного заспанного личика, а на все остальное ему плевать.
Он ковырял неудобной вилкой пережаренную яичницу с колбасой, мрачно думая: «Надо же было так вляпаться», – и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле.
Дверь ординаторской распахнулась, и на пороге возник Спирин.
