Через Филиппа Ивановича Кристина узнала, что ей грозило до двадцати лет лишения свободы, а потом дело вдруг стало громким, и замять шумиху не удалось. Сейчас об этом точно думать не хотелось, да и не могла она сегодня долго думать о плохом…
В суматохе веселья к ним с Лукой подходил и Матвей. Весь день он держался строго, чинно и сдержанно, все больше становясь похожим на брата, даже стрижку слегка укоротил и перестал красить волосы, да и девушка при нем была эффектная и зажигательная. Впрочем, к вечеру алкоголь и всеобщее оживление сделали свое дело.
Когда Кристина случайно поймала на себе его взгляд, в его глазах плясали черти, губы скривились в провокационной улыбке, а рука приветственно приподняла бокал ей навстречу. Девушка не стала на это отвечать и отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила, хотя прекрасно понимала, какие чувства и воспоминания ему вдруг захотелось в ней разбудить. Видимо, этой реакции ему показалось недостаточно, и наглец приблизился к ним, попросив у Луки разрешения потанцевать с невестой.
Быстрый взгляд, метнувший молнии, каменная маска на лице и убивающий наповал тон тут же опустили шутника с небес на землю.
— Пошел вон, — прорычал Лука безапелляционно. — И пока не проспишься, не протрезвеешь и не попросишь прощения у моей жены, даже не приближайся. Матвей пробормотал нечто неразборчивое и послушно ретировался. На следующий день он действительно попросил прощения, искренне смущаясь из-за недавнего поведения.
Больше подобных инцидентов не повторялось, и Кристина облегченно выдохнула.
В любом случае этот день ничто не могло омрачить. Все плохое мигом улетучивалось из головы, стоило девушке повернуть голову и взглянуть на красивого, статного, элегантного мужчину рядом с собой, которого теперь имела право звать мужем. Иногда он ловил на себе ее нежный влюбленный взгляд, и тут же отвечал чувственным прикосновением или поцелуем.
Когда стемнело, повсюду зажглись огни, а потом и фонтаны из фейерверков вокруг озера.
Официанты вывезли на веранду огромный белоснежный торт, и новоиспеченные муж и жена раздавали всем аппетитные воздушные кусочки, периодически отвлекаясь из-за продолжающихся криков «горько»."
"Последним штрихом к этой волшебной идиллии стало катание в лодках и запуск китайских фонариков, которые отражались в гладкой, как стекло, воде. Лука снял пиджак, расслабил галстук, закатал рукава и сам сел на весла.
