Поняв, что сморозил что-то уж совсем неподходящее, Максим выбрался из кровати и вяло поплелся в ванную, уныло размышляя, чем бы сегодня себя занять, чтобы от тоски не напиться, а напившись, от отчаяния, не дай бог, не поехать к Аньке. А такое вполне могло случиться. Максим сам не знал, почему он выбрал ее, почему так сильно любил, терпел ее глупые выходки и капризы, прощал и всегда первым просил прощения. Потому что любил, ответил он сам себе. Но теперь все. Кончено. И главное — не дать слабину, а то потом он сам себя уважать не сможет.
Что же делать?
К Маше ехать не хотелось. Она будет плакать, обсуждать, что делать с квартирой родителей и их машинами, спрашивать, можно ли ей забрать мамины любимые серьги, или еще что-нибудь в этом роде. А Максим ничего не хотел трогать в квартире родителей и думать не желал о том, что делать дальше с их вещами, машинами и прочим. Хотел, чтобы все было как было. И Машкина хозяйственная суета его будет только бесить. Нет, уж лучше одному сидеть.
Но сидеть одному оказалось не лучше.
Максим как дикий зверь ходил по квартире, от стены к стене, словно по клетке, не зная, чем себя занять. На работу ехать не хотелось, там придется выслушивать соболезнования. Ловить на себе сочувствующие или, еще хуже, любопытные взгляды. Информация о гибели родителей каким-то образом просочилась в СМИ, и Максим подозревал — не без участия скользкого майора. Наверняка тот специально поднял шумиху в прессе, нагнал жути, а теперь выжидает удобного момента, чтобы предъявить общественности убийцу.
Спившегося бомжа, возле которого нашли топор. Эта мысль разозлила Максима еще больше.
Нет. Его такой расклад не устраивает. И вообще тупо сидеть в четырех стенах, и если он не может выяснить, кто убил родителей, надо хотя бы узнать, что связывало бабушку с районной библиотекой, почему она вдруг взяла да и завещала им ценные издания.
Придумав себе дело, Максим оживился, повеселел и, выяснив у Ирины Григорьевны примерный адрес библиотеки, точного она не помнила, отправился в путь.
Библиотеку он отыскал по навигатору в глубине густо засаженного березами и кленами, заросшего сиренью и жасмином жилого квартала, застроенного еще в шестидесятые годы пятиэтажными кирпичными домами — улучшенным вариантом легендарных хрущевок.
Выйдя из машины, Максим с интересом огляделся. Библиотека располагалась на первом этаже обычного жилого дома. Он осмотрел высокие стеклянные, как в гастрономе, окна, пустой зал, стеллажи с книгами.
