— Я техника знаю. Он давно с нами. А ты только пришел. — Горбуну не хотелось верить. Поверить — значило усомниться в собственном умении оценивать людей.
Крони отыскал ружье большого калибра. Оно было заряжено. Может, подойдет.
— Помоги тащить, — приказал Крони.
Горбун подчинился, подхватил ружье за тяжелые сошники.
Прожектор светил в глаза, как солнце. Но здесь никто, кроме Крони, не видел солнца.
Крони выстрелил в самый центр солнца, и оно вспыхнуло еще ярче, разлетаясь осколками по стенам туннеля, и центр его еще несколько мгновений светился красным тускнеющим светом, будто там умирал короткий огненный червь.
Крони стрелял еще и еще. И откуда-то из-за камней появились другие защитники баррикады — по вспышкам выстрелов понятно было, что их не меньше десяти. Потом стражники перестали стрелять.
Крони оставил тяжелое ружье у баррикады, а сам отполз к Лоди.
— Это ты? — спросил Лоди. — Рука болит. Удивительно, сначала только горячо было, а теперь болит.
— Он потерял много крови, — сказала Анита, увидев на экране выхваченное фонариком из темноты потное и бледное лицо Лоди.
Лоди продолжал:
— Мои люди должны уже давно подняться и зайти сзади. Если с ними что-то случилось, нам не выбраться отсюда. Стражники прижимают нас к засаде. Тут мы еще держимся, но от Рази прибегал человек, говорит, что им приходится отходить.
— Тогда я потащу ружье туда, — сказал Крони. — Может, оно там нужнее?
— Подожди немного. У инженера больше людей. И у него шахтеры, они лучше обращаются с оружием.
Где наши?
В туннеле было тихо. Только трудно дышать от дыма и пыли. Кто-то надрывно кашлял в темноте.
— Не нравится мне эта тишина, — сказал Круминьш. — Погляди, Крони.
Крони понял, что неприятное предчувствие, владевшее им, беспокоило и Круминьша.
Крони пригнулся за баррикадой, отставил на вытянутую руку фонарь и зажег его. Луч фонаря был яркий и почти не рассеивался.
Круминьш был прав. Совсем рядом — можно разглядеть оскаленные в напряжении зубы — луч натолкнулся на лицо стражника.
— Стреляйте! — закричал Крони. — Стреляйте!
И попытался нашарить на земле тяжелое ружье. Но не нашел. А пока вытаскивал бластер, стражники уже достигли баррикады.
Потом была свалка, выстрелы. Тяжелое тело навалилось, душа, Крони отбивался, успел раз выстрелить из бластера и вырвался из цепких рук, но забыл, где же его фонарь, оказался бессилен и прижался к стене, стараясь сообразить, где свои, а где чужие, но по хрипу, крикам и ударам ничего нельзя было понять.
