— Вот этого я не ожидала, — сказала мать так, словно она ожидала чего-то другого, только вот этого не ожидала.
— А чего этого? — Олег сразу стал агрессивным, потому что ему было очень стыдно.
— Сам понимаешь. И от тебя, Лиз, я не ожидала."
"— Простите. Я так переживала за Олежку, он собирался в лес убежать, искать Марьяшку с Диком, совсем один, и я уговаривала…
— Лиз, ты что! — возмутился Олег.
Это было низкое предательство.
— Ты можешь на меня сердиться сколько хочешь, — ответила Лиз, — но я забочусь только о тебе, я знаю, что идти в лес — это чистая смерть.
Вы знаете, я его так хотела отвлечь, я даже сама предложила в лес пойти, честное слово.
— Странное отвлечение, — бросила мать и тут же обернулась к Олегу: — Ты в самом деле хотел в лес убежать?
— Врет она, — проговорил Олег тупо.
Он не умел лгать, но сейчас не это было важно, плохо, что Лиз оказалась предательницей. Она испугалась матери и хотела отвлечь ее.
— Нет, Олежка. — Лиз как будто угадала его мысли. — Нет, я не предательница, я тебя очень люблю, и мне не стыдно, что я тебя так люблю, и я лучше умру, чем пущу тебя в лес.
Мать неожиданно нагнулась. Она знала Олега лучше всех на свете. Она вытащила из-под стола мешок.
— А это зачем? — спросила она.
Лиз своего добилась. О ней забыли.
Она поднялась, запахивая куртку, поискала оброненный башмак.
— Это что? Ты меня хочешь убить? Ты меня обязательно хочешь убить! — Мать накачивала себя, вызывала гнев.
— Я пошла, — уронила Лиз, но никто не обратил на нее внимания.
Бурная сцена еще не кончилась, когда на шум заглянул Старый, узнал, в чем дело, и сказал:
— Я подозревал, что ты выкинешь что-нибудь в таком духе. Только у тебя ничего не выйдет, мы с Сергеевым договорились сегодня дежурить у изгороди, а тебя от дежурства освободить. Так что мы бы все равно заметили. Эх, глупость человеческая…
— Это не глупость.
— Это не глупость, это эгоизм, — возразила мать.
— А ты знаешь, Ирина права, это и есть эгоизм.
— Я не для себя…
— Ты для себя хочешь быть героем, ты для себя хочешь принести на руках Марьяну или приволочь на спине Дика.
— Вы ничего не понимаете!
Олег выбежал из дома как был, в одной рубашке. Было холодно, он сидел на бревне, на пустоши, ему не хотелось возвращаться, и он всей шкурой ощущал, как за ним следят — следят из хижин. И Лиз, и мать, и Старый, и Сергеев. И никто ему не верит.
А там, в лесу, они ждут помощи…
Было холодно, очень хотелось укутаться и спрятаться, но не идти же домой.
