Она перешла со скамьи на кровать, присела.
— Здесь мягче, — сказала она.
— Почему детский?"
"— Потому что мы должны думать о будущем. А ты не умеешь. Наверное, оттого, что я старше.
— Ты почти не старше.
— Ты не понимаешь, Олежка, ты еще совсем мальчишка. Бегаешь по лесу, строишь воздушные шарики. Ты ведь уже вырос, а допускаешь, чтобы с тобой обращались как с мальчиком.
— Ты что-нибудь знаешь?
— Я ничего не знаю, но я все чувствую.
— Это твое дело. — Олегу вдруг стало неловко, что она с ним говорит о таких вещах.
— Меня это не касается.
— Жаль. — Лиз замолчала.
Они молчали долго. Олег делал вид, что читает, но, конечно, не читал. Оттого, что Лиз сидела, подобрав под себя ноги, на его постели, в комнате все изменилось, и могло что-то случиться, хотя он понимал, что ничего не должно случиться.
— Иди садись сюда, чего я тебе через всю комнату кричу.
— Мне слышно, — ответил Олег. — Комната маленькая. А то еще мать придет.
— Ну и что?
— Ничего, она удивится.
— Ей уже можно не удивляться.
Я бы на ее месте удивлялась, что ты до сих пор младенец.
Они снова замолчали. Олег сидел за столом. Ему хотелось, чтобы Лиз поскорее ушла, но Лиз не собиралась уходить.
Наконец Олег проговорил:
— Тебе пора спать.
— Знаю, — ответила Лиз. — Ты хочешь, чтобы я ушла. Почему? Ты боишься меня?
— Я никого не боюсь.
— Тогда иди сюда, я замерзла. Мать твоя не скоро придет. Они с Линдой до полуночи будут сидеть — я заходила. Линда плачет, а мать ее утешает. А Старый тоже не придет, они с Вайткусом в шахматы играют.
Я все про всех знаю.
— Мне надо уходить.
— Тебе? Ночью?
Олег не ответил.
— А, я знаю. Господи, что ж я сразу не догадалась! Наш отважный мальчик убегает в лес искать своих несчастных друзей, которые пьют чай и совсем о нем забыли. Я права?
— Помолчи.
— Почему я должна молчать? Я не хочу, чтобы ты уходил в лес. Ты там обязательно погибнешь, а мне без тебя будет плохо. Честное слово… — И вдруг Лиз заплакала, тихо, но глубоко и печально. — Я никому не нужна, — повторяла она шепотом.
— И ты тоже хочешь от меня отделаться…
Она съежилась на койке, свернулась в клубок, и ее плечи вздрагивали.
Олегу стало ее жалко. Он подошел к кровати, остановился, протянул руку и погладил Лиз по плечу.
— Ну, не надо. Все к тебе хорошо относятся.
— Мне всех не надо, — сказала Лиз, всхлипывая. — Мне надо только тебя. Ты этого не понимаешь, ты никогда не испытывал настоящей любви и никогда не знал, что это значит, когда ты не нужен.
