Вернее всего, шар придется бросить. И быть готовым к тому, что поход к людям займет много времени.
Олег услышал движение у двери. Оказывается, Казик тихонько вошел, не мог превозмочь любопытства, а может, замерз на улице. И стоит у двери. Неподвижно, как дерево.
— А до корабля дойти можно, — продолжал Старый. — Мы знаем дорогу, мы лучше одеты, это путешествие трудное, но не экстраординарное. И ты для него нужен. Ты сможешь дойти туда с Сергеевым. Все ясно?
— А кто тогда полетит на моем шаре? — спросил Олег, непроизвольно сделав ударение на слове «моем».
— Это наш общий шар, — поправила Марьяна, будто обиделась.
— На шаре полетят Дик и Марьяна, — ответил Старый. — Они лучше всех могут прожить в лесу.
— И я, — тихо добавил Казик.
— Спать, Казик, — велел Вайткус. — Уже поздно.
Казик остался стоять в дверях, и в его неподвижной позе было столько упрямства, что Вайткус сделал вид, что более не замечает мальчика.
— Что же это получается, — начал Олег гневно, — я испытывал шар, я лучше всех умею на нем летать.
Я должен лететь на нем к кораблю, а его у меня отнимают?
— А как бы ты поступил на нашем месте? — спросил Старый. — Если бы думал не только о себе, но и обо всем поселке?
— Я бы отменил этот полет к скауту. Нет там никакого скаута.
— Ну вот, — улыбнулся Сергеев, — явный перебор.
— Тогда я полечу вместе с Марьяной. А к кораблю пойдет Сергеев. Он тоже много знает про рацию."
"Олег понял, что не может допустить, чтобы Марьяна с Диком без него полетели в такую даль — к болотам, к реке, — а он будет здесь сидеть и ждать лета.
И потому он бросился еще в одно наступление.
— Почему вы думаете, что на шаре нельзя спускаться и снова подниматься? Мы слетаем и вернемся. В крайнем случае без шара вернемся. И сделаем новый. Чистоплюй поможет, и мустангов еще отловим.
— Мустанги до осени откочевывают, — напомнил тихо Казик. — Мустангов больше не будет.
— Ну, это не так важно, — раздраженно отмахнулся Олег. — Мы все равно успеем к кораблю. Лето длинное.
Никто не возразил ему.
Все молчали и не смотрели на него. Старый допивал чай, Вайткус крутил бороду, будто завивал косички, а Сергеев вытащил ножик и стал состругивать сучок со столешницы.
Олег замолчал, и ему показалось, что с ним согласны. Молчат, значит, согласны, значит, он их убедил. А потом заговорила Марьяна.
— Они решили правильно, — проговорила она. — Только они боятся произнести вслух то, что надо сказать.
— Что? — Олег удивился тому, как она говорит.
