Пирра была для меня все, без нее я вряд ли прожил бы эти годы на острове. Тех, кто умирал, мы вывозили на санях к проруби и хоронили их в океане. Мы голодали и болели снежной лихорадкой. Я не умер потому, что рядом со мной была Пирра. Я не мог умереть потому, что она должна была жить. Вы меня понимаете? Может быть, то, что я говорю, для вас пустой звук? Может быть, в вашей совершенной цивилизации, — Девкали усмехнулся, — подобные чувства уже устарели?
— Нет, — ответил Павлыш. — Не устарели.
— После взрывов и радиоактивных облаков мы заболели.
Мы знали, что это, но мы надеялись тогда: вдруг кто-то остался жив на планете и мы, в стороне от путей и больших материков, переболев, останемся в живых. И вернемся. Пирра лежала в хижине, под самой скалой. Я еще мог передвигаться. Было холодно. Мы топили печь кусками опустевших домов, но с каждым днем все труднее было нарубить дров. Одного из оставшихся четверых я смог похоронить в море, другой остался лежать в своей хижине. Я знал, что если останусь жив, то останусь жить вместе с Пиррой и благодаря ей.
Она ни разу не пожаловалась… Простите.
— Говорите дальше. Может, вам станет легче.
— Это сейчас уже не играет роли. Я пошел, вернее, я пополз в ту хижину, около которой вы меня нашли. Там еще оставалась каша. И я должен был накормить Пирру. Тогда я почему-то решил, что, если это сделать, мы останемся живы. Я знаю, что такое лучевая болезнь, и все-таки тогда, на острове, я должен был принести ей эту миску… И я ее не принес.
— Наверно, слова покажутся банальными, — заметил Павлыш.
— Но ваше горе — только часть горя вашей планеты. И ваш долг вместе с нами вернуть ее к жизни.
— Вы правы. Конечно, вы правы…
— Вам надо отдохнуть. В случае чего нажмите эту кнопку. Спите.
Павлыш вышел в коридор. Там стояла Снежина.
— Я слышала разговор, — сказала она. — Я все слышала. Я больше не могу. Я хочу тихо водить ракеты на Титан и возвращаться домой. Я не могу…
— Прекрати истерику, Снежка, — остановил ее Павлыш, — это нервы. Впрочем, знаешь что, отнеси ему бульон.
Может, отвлечется — новое лицо…
Снежина взяла поднос у дежурившего у двери робота. Через две минуты она вышла.
— Я поставила бульон около постели. Он ничего не хочет.
— Он еще что-нибудь сказал?
— Он сказал, что у нее были такие же волосы! — Снежина, ссутулясь, быстро пошла к своей каюте.
— Ну вот, — пробурчал Павлыш себе под нос и отправился к капитану.
С капитаном состоялся очень короткий разговор.
— Попытка — не пытка, — решил Загребин.
