Корона Вас не начинал работы до появления Аро и Павлыша. Без них он не мог справиться с аппаратурой. Вас понимал, что теперь, когда тело капитана, охлажденное и готовое к оживлению, находилось на операционном столе, время перестало играть решающую роль в спасении капитана. Корона Вас объяснил это Бакову, принявшему командование кораблем, и Снежине, но те все равно отсчитывали минуты до возвращения катера, и им, несмотря ни на что, казалось, будто с каждой минутой уменьшаются шансы на то, что Загребин вернется на мостик, постучит сигаретой о край пепельницы и скажет вахтенному: «А вот у нас в училище был такой случай…»
Когда Кудараускас сообщил в лабораторию, что катер снизился, Баков приказал Зенонасу не торопить их с дезактивацией.
Все должно идти по плану. Если поторопишься, в лабораторию могут попасть вирусы или радиация. Это решение далось Бакову нелегко, но он теперь был капитаном корабля, и первой его обязанностью было вернуть к жизни мастера. Сформулировав так свою задачу, Баков принялся проводить ее в жизнь.
Правда, освободить лабораторию от заинтересованных лиц он не решился.
Снежина встала у дверей рядом с Бауэром. Павлыш и Аро прошли к приборам. Лицо и грудь капитана были прикрыты тканью, и из сплетения приборов и креплений виднелись только усыпанные веснушками кисти рук.
— Все будет в порядке, — сказал Бауэр Снежине. Он очень хотел, чтобы все было в порядке.
— Прошу лишних уйти, — произнес Павлыш. — Пожалуйста, уйдите. Помощи от вас никакой, а разговариваете.
— Мы не будем разговаривать, — заверила Снежина.
— Пойдем, — предложил ей Бауэр. — На мостике есть экран. Павлыш тоже волнуется.
А когда они поднимались на мостик, он сказал Снежине:
— Я ведь тоже мог оказаться на этом столе. Мое счастье, что Ранмакан плохо управлялся с пистолетом.
— Вполне достаточно, чтобы убивать, — съязвила Снежина.
Бауэр открыл дверь на мостик и вдруг улыбнулся.
— Чего ты? — удивилась Снежина.
— Как быстро люди приспосабливаются к новым условиям жизни! Еще месяц назад, случись такое, корабль был бы во власти безнадежного горя.
Погиб капитан. А теперь: как бы еще чего не случилось? То есть говоришь о мастере как о пострадавшем в катастрофе, но абсолютно живом человеке.
— Не мели чепухи, — обиделась Снежина. Ей сейчас не хотелось философствовать. — Конечно, капитан будет жить.
Кудараускас включил экран лаборатории и, пока члены экипажа рассаживались, спросил:
— А где Ранмакан?
— Кто знает? — сказал Бауэр.
— Надо будет догнать его. Он погибнет.
