— Кто мне весь кайф обломал, всё настроение испортил, весь романтизм похерил, все грёзы мои девичьи медным тазом с размаху накрыл и не извинился?!
— Ну вот, слава тебе господи на лысину! — сорвался я, потому как ангельским терпением тоже похвастаться не вправе. — Сама меня пригласила, напоила дрянью химической, которую в аптеках только на выворот желудка и прописывают, труп героя-офицера себе под кровать сунула — и я же у ней во всех грехах виноват? Да сколько можно?! У меня тоже своя гордость есть. Не устраиваю? Да и пошёл я отсюда, не дожидаясь, пока ты пошлёшь!
— Ну и пошёл на… — Катенька вдруг прикусила язычок, не уточняя маршрута, да поздно, меня тоже занесло.
— И пойду! С пути не собьюсь небось…
— Так, ладно, всё, я начинаю командовать! — Она взяла себя в руки, быстро распахивая окно для доступа свежего воздуха. — Ты, тошнотик, марш в ванную, умойся, прополощи горло. Нет, с поцелуями больше не приставай! Поздняк, я не в духе…"
"Ладно, что уж тут спорить. Мне удалось кое-как поднять себя за шиворот, поставить в вертикальное положение, поскользнуться, удержаться на разъезжающихся ногах, в ритме кабардинской лезгинки сумев-таки выпрыгнуть из спальни.
Где находится душ и умывальник, я знал.
— И тряпку половую принеси, — раздалось вслед. — Сам насвинячил, сам и уберёшь!
Тоже не поспоришь, не маленький, уберу. Я пустил холодную воду, как мог, привёл себя в порядок. Во рту до сих пор горчило. Да чтоб меня ещё хоть кто-то попробовал шампанским угостить — я лучше сразу утоплюсь в Дону, а будут настаивать — сначала утоплю угощателя! Кстати, может, с дядей поговорить? Ну, насчёт того, чтоб он направил ревизию из шести самых никчёмных казаков, тех, кого не жалко, на этот шампанский завод — хлопцы упьются, потравятся, и мы получим законную возможность спалить всё предприятие к ёлкиной маме! А что, чем не святая месть за павших товарищей? У нас оно только поощряется!
Тряпку нашёл в ведре под раковиной.
Пока убирался, отмывая пол и коврик, переодетая Катенька, морща нос, уже сидела за компьютером, щёлкая клавишами.
Она права, что-то долго мы возимся с этой нечистью, а враги в своей непонятной игре опережают нас на два хода. Как-то безрадостно получается, пора давать сдачи…
— Садись, — не оборачиваясь, предложила Катя. — Извини, что нарычала. Дура, не права, порю горячку, нервы, общее переутомление и иммунитет дохлый, аж жуть…
— Я не в обидах, солнышко моё.
— Зато я в обидах! Обломы никого не радуют.
