На счастье, в гараже так никто и не показался, пока Мазур, вновь без тени галантности, забрасывал белокурую на заднее сиденье, а Михась распахивал ворота. Когда «Волга» вылетела на улицу, Мазур ощутил ни с чем не сравнимое, пьяняще-дикое чувство свободы.
Без команды Михась погнал прочь – но не зарываясь, соблюдая все правила.
– Где это мы? – поинтересовался Мазур.
– А черт его знает, Кирилл, мне-то откуда знать? Ты же тутошний.
– Я тут бываю раз в сто лет… Ладно, гони куда попало, лишь бы подальше.
– Базу вызвать?"
"– А чем нам поможет база… – скривился Мазур.
– Ты гони, гони, где-нибудь да определимся… – Глянул на ближайшую табличку с названием улицы. – Ага, где это у нас Байкальская? Правый берег, это-то я помню… Держи на ост.
Еще через четыре квартала Мазур почувствовал себя увереннее, стал показывать дорогу, то и дело кидая косые взгляды на зашевелившуюся белокурую. Ага! Ремень у него был старого доброго фасона – с обычной пряжкой. Быстренько его сдернув, Мазур сделал мертвую петлю и захлестнул ею запястья пленницы.
Она открыла глаза, попыталась дернуться. Мазур бесцеремонно надавил ладонью, опрокинув живой трофей на сиденье:
– Лежи тихо, подруга. А то больно сделаю, твоими же пассатижами… так, теперь направо, дуй к сопкам, там нас ни одна собака не потревожит…
Места пошли насквозь глухие. Справа высокая сопка, аккуратно стесанная с одного бока на приличную высоту, чтобы сделать место для дороги, уводившей в сосновый бор. Асфальт вскоре кончился, потянулась разбитая колея. Бор редел, по обеим обочинам все чаще попадался индустриальный мусор – ржавые кабины здоровенных грузовиков, ржавые бочки, груды вовсе уж непонятного металлического хлама, лысые покрышки.
Впереди замаячили серые строения.
– Нервничаешь, сучка? – ласково спросил Мазур, пощекотав пленницу за бочок указательным пальцем. – И правильно делаешь…
В глазах у нее стоял откровенный страх, но все же изо всех сил пыталась взять себя в руки. Недобро пообещала:
– Вы ответите. Я сотрудник… – и прикусила язычок.
– Сотрудница, – поправил Мазур.
– Русский язык знать надо. Или ты у нас из мужика переделанная и еще не привыкла?
– Сволочь…
Он без церемоний остановил ее оглушительной пощечиной, подумал и отвесил еще одну – чтобы разбить губу, чтобы кровушка на светлую куртку живописно закапала. Она и закапала, конечно.
– Так чего ты там сотрудница? – спросил Мазур.
Она промолчала, с ненавистью зыркая исподлобья.
– Э-э, ты это брось, – сказал Мазур, поворачивая ее голову правее.
