Она поняла, ее прямо-таки передернуло."
"– Сообразила? – спросил Мазур. – Мучить тебя не будем – скинем в бак и укатим навсегда. Тебя тут в жизни искать не догадаются. Если не закроем люк, протянешь недельки две – при полнейшем отсутствии шансов на спасение, оттуда ж не вылезешь, а стука ни одна собака не услышит, кто в эти места заходит? Ну, а если крышку закроем, проживешь ровно столько, пока весь кислород не употребишь. Цистерна, конечно, ржавая, но не настолько, чтобы ты ее головой пробила… Да, а руки, само собой, я тебе развязывать не буду – ну зачем тебе там развязанные руки, какая разница? Вон лесенка, взобраться можно…
Распахнул дверцу, ухватил белокурую за ворот и головой вперед выдернул из машины, как редиску с грядки.
Подхватил на лету и поволок к цистерне. С каждым шагом цистерна нависала над ними, повеяло удушливым запахом солярки.
– Тебе везет, – сказал Мазур. – На дне, похоже, жижа осталась, так что задохнешься и вовсе быстро…
Она отчаянно барахталась.
Мазур усмирил ее одним легким тычком в нужное место, с помощью подоспевшего Михася поволок, обмякшую, наверх по узенькой железной лестнице. Лестничка скрипела, слегка шаталась, но не обрушилась. Они взобрались на крохотную железную площадку. Мазур с натугой отвалил крышку и побыстрее отпрянул – изнутри шибануло такой угарной волной, что желудок чуть не выскочил через горло. На дне и в самом деле должна оставаться солярка.
Пленницу повалили животом на горловину люка, так, чтобы голова свесилась внутрь.
Она моментально пришла в себя, изо всех сил задергалась – впустую, конечно, потом ее шумно стошнило вниз и она захлебнулась воющим криком. С ухмылочкой Мазур определил, что кончились и игра, и упорство – все, хрустнула девочка, как сухое печенье…
Поднял ее, повалил на площадку, присел над ней на корточки:
– Ну, сука! Некогда тебя обхаживать по всем правилам! Где они? Или скину к херам!
Всмотрелся, рывком поднял на колени, а сам торопливо отодвинулся – ее снова стало тошнить.
Процесс пошел. Дождавшись его конца, не давая опомниться, Мазур налег вновь:
– Ну, где они, блядь такая?
– Сво…
Мазур залепил ей пощечину:
– Сама ты сволочь! Ну?
– Да нет… – прошептала она, делая отчаянные гримасы. – Это про улицу… Свободная, сорок пять, квартира четырнадцать…
– Еще одна ваша хаза?
– А-га…
– Сколько там ваших козлов?
– Т-три… или четыре…
– Все, – Мазур рывком вздернул ее на ноги. – Вали вниз.
