— Вот что, я ему не доверяю, понятно? Хорошо, он будет охранять женщину, но с ними должен отправиться кто-нибудь, кому я доверять смогу. И кто сможет держать со мной связь.
— А раз связь с тобой сможет держать только маг, то ты намекаешь на меня? — вновь рассмеялся Астальдо.
— Ты за эту женщину, и ты предложил выпустить своего дружка. Вот и следи за ними!
— Фалько мне не друг, мы просто знакомы с детства, а это когда было, вспомнил тоже, — проворчал Астальдо. — Я бы и отправился прогуляться, а то засиделся, непорядок.
Но кто будет заниматься здесь всем вместо меня? Неужели курносый пройдоха Джиакомо?
— Ну, он, — кивнул Амброджо. — Он не так хорош, как ты, но я ему тоже доверяю.
— Доверяй, кто же тебя неволит? Только лабораторию я опечатаю, в своей будет работать.
Амброджо вздохнул — снять печати Астальдо был способен только главный придворный маг господин Карло Реццо или кто-нибудь такой же силы, но о таком маге Амброджо ничего не знал.
1.4. Лизавета снова приходит в себя
В следующий раз Лизавета очнулась белым днём.
То есть, там, где она очнулась, было окно, и в него совершенно недвусмысленно светило солнце. Лизавета встала с кровати, выглянула и убедилась — да, солнце.
Обычные деревянные створки, застекленные затейливым цветным стеклом, оказались приоткрыты, и на улице стояла прямо жара. В октябре, ага. Небо синее, на нём ни облачка. Но воздух как будто влажный. Да где ж она оказалась?
Окно выходило в занятный внутренний двор. Большой и квадратный, образованный белыми двухэтажными постройками.
Посреди торчал каменный круг — колодец, наверное? — а по периметру росли олеандры. Цветущие.
В родном городе Лизаветы олеандры росли только в помещении. И далеко не каждый из них цвел хоть раз в жизни.
В тени одной из построек стояли мраморные лавки, на двух сидели люди. Все они были одеты в балахоны с капюшонами, скрывающие лица и подпоясанные верёвкой. Такие балахоны из небелёного льна Лизавета уже видела в своё предыдущее пробуждение.
Комната же оказалась простой и белой, в ней, кроме деревянной кровати, стояла только лавка.
Пол был покрыт какой-то плиткой.
Итак, она где-то. Неизвестно где."
"В прошлое пробуждение ещё зверски болела голова, сейчас всё было спокойно. И она даже не ощущала той страшной слабости, которая всегда разбивала после приступа. Вообще Лизавета чувствовала себя выспавшейся, отдохнувшей и полной сил — ну, года два-то с ней точно подобного не случалось. А то и поболее.
