"
"Рыжий Лис выглядел вовсе не знакомым Лизавете прекрасным собой Рыжим Лисом, а просто очень больным человеком. Под простынёй вырисовывались его зафиксированные руки-ноги, да и само тело тоже. Лизавета сосредоточилась и вывалила на него всё, что у неё скопилось. Стряхнула руки подсмотренным у Фалько жестом и обернулась к Агнессе.
— Мне сказали, что должна быть какая-то польза. Я не очень в это всё верю, если по правде, но вдруг?
Агнесса некоторое время молчала.
— Но ведь он не был к вам добр, — произнесла потом.
— Я тоже не была к нему добра, — вздохнула Лизавета.
Больной пошевелился и что-то тихо проговорил. Агнесса бросилась к нему, а Лизавета тихонько отступила — в кабинет, а потом и совсем наружу.
Снаружи ждала Тилечка.
— Я подумала, что не надо мешать. Госпожа Агнесса занята, она, наверное, поймет, что я уехала.
— Напиши записку.
— Да? — Тилечка, судя по всему, сомневалась в таком способе передачи информации.
— Конечно. У тебя есть клочок бумаги?
— Наверное, — Тилечка принялась рыться в своей сумке с розочкой и выудила оттуда именно что клочок, и кусок местного аналога карандаша.
— А что писать-то?
— Ну, что сообщишь, когда в следующий раз приедешь.
Тилечка приложила бумажку к стене и принялась сосредоточенно писать, высунув от усердия кончик языка.
«Госпожа Агнесса, я не решилась вас беспокоить и уехала. Во дворец. Приеду ещё, когда не буду нужна господину Фалько и госпоже Элизабетте, там с ними много дел. Господин Фалько с вами свяжется.
Мы все желаем господину Астальдо поскорее встать на ноги. Если я могу что-то для вас или для него сделать — скажите обязательно. Уважающая вас Аттилия» — строчки были неровными и расползались по бумаге в разные стороны.
Бумажку подсунули под зарытую дверь и отправились на рабочую пристань, где их давно уже ждали мальчишки.
4.17 Лизавета слушает порцию городских сплетен
Лизавета с Тилечкой снова ехали в город. Потому что накануне вечером кто-то подошёл к зеркалу волосы расчесать, и увидел отросшие корни, синяки под глазами, ссадину в месте удара о подземную лестницу, трещины на губах и в углу рта, и прочие следы тяжёлой болезни.
Конечно, у них тут фото нет, а портрет нарисуют не как есть, а как смогут, и ещё как скажут, но она и так та ещё невеста — в её-то годы, нужно хотя бы, чтоб была не замученная.
Вечером ей стоило только заикнуться о том, что нужен ещё хотя бы один день, и Фалько посмеялся, но согласился.
