Помещения убирались, посуда мылась, происходили какие-то закупки свежего продовольствия — хотя война с тёмными тварями сказалась на торговой жизни города. Всем жителям было рекомендовано не высовывать носа из домов до особого объявления именем Великого Герцога, и торговля тоже приостановилась. Но брат Джанфранко не вчера родился, и посылал кого-то на материк, откуда привозили свежее молоко и сливки, свежий хлеб и какую-то зелень, и мясо. Его бульон для выздоравливающих имел успех и среди всех прочих тоже — когда вечерами возвращалось из очередного рейда воинство Света, как их называл брат Василио, они тоже требовали себе по чашке.
Говорили — хорошо восстанавливает силы после тяжёлого дня.
Целитель Вителлио застал Лизавету как раз за обсуждением последних новостей с Тилечкой, Серафино, Галеотто и братом Василио. Он велел ей удобно сесть и традиционно взял за обе руки. Сообщил, что видит хорошие результаты восстановительного процесса, и что скоро она будет, как новая.
После лечебной процедуры у Лизаветы перестала кружиться голова, и спать пока не хотелось.
Она забралась на алый диван с ногами, прикрыла ноги до кончиков пальцев юбкой, попросила кофе и что-нибудь сладкого к нему, и не только на себя, а на всех. Если можно, конечно, брат Джанфранко, а то просто так сидеть уже никаких сил нет. Потому что никаких известий в этот день пока не присылали — ни ногами, ни магической связью. Куда они там все запропастились и что вообще происходит? Впрочем, раненых и пострадавших пока не присылали тоже, и это хорошо.
Брат Джанфранко прислал человека с большим кофейником, и ещё с целым подносом пирожных. Тилечка оценила его усилия очень высоко — оказалось, что пирожные от какого-то известного в городе кондитера с другого берега Большого Канала. Значит, несмотря на войну, город как-то живёт и работает.
Следом за подносами в гостиной появился старый дед с посохом. Такой, знаете, как с картинки про классического мага — седые волосы разложены по плечам, брови пышнючие, нос крупный и хищный, проницательные глаза так и сверкают.
Опирается на полированную деревянную палку, украшенную сверху прозрачным огранённым камнем. Высота палки — метра полтора, диаметр камня — порядка пяти сантиметров. Лизавета уже не впервые ловила себя на том, что какие-то редкостные предметы прямо просятся, чтобы их описали, она так и думает описаниями, а не человеческими словами. Впрочем, Фалько ведь говорил про какого-то местного мага?
— Здравствуйте, присаживайтесь.
