Она выскочила на берег, бросив «Подождите», и устремилась в распахнутые и занавешенные драненькой полосатой шторкой двери ближайшего дома, ступеньки от крыльца которого спускались прямо к воде. Дом имел три этажа и был в два окна шириной. Когда-то его покрасили в весёлый оранжевый цвет, но это было давно, и от краски мало что осталось. Впрочем, соседние дома, когда-то синего и жёлтого цвета, теперь тоже выглядели не лучше.
Лизавете стало любопытно, она тоже выбралась на берег и заглянула за шторку.
— Эй, Лучиано, где матушка? — услышала она голос Аттилии.
— Да где ей быть, наверху она, — раздался в ответ юношеский басок. — А ты чего явилась? Тебя выгнали из Ордена? Ты им тоже не годишься?
— Тебя забыла спросить, — огрызнулась Аттилия. — Матушка, я забежала всего на минутку! Камилла, отстань, нет у меня для тебя ничего!
— Смотри-ка, кто пришёл, — ещё один голос, девичий. — Значит, для Камиллы у тебя ничего нет, так получается? А если подумать хорошенько? А если найдём?
— Дети, прекратите немедленно! — слабый женский голос вмешался в свару, но, судя по шуму, успеха не имел.
Лизавета выдохнула и пошла наверх по лестнице, которая начиналась прямо за шторкой.
То, что она увидела, напомнило ей начало двухтысячных, школу, классное руководство и неизбежные визиты на дом к родителям отстающих учеников. И то — те родители жили если и в тесноте, то в целом, всё же, получше.
В этом доме было неубрано, везде валялись какие-то вещи затрапезного вида, через затянутые не понять чем окна проникало очень мало света.
На первом этаже размещалась заставленная грязной посудой кухня, там никого не было. На лестничную площадку второго выходили две комнаты, и в одной как раз и происходило действо.
Женщина в годах, по виду — старше Лизаветы, полулежала на дурно застеленной деревянной кровати. Рядом у окна стоял небольшой сундук и лавка.
Две девочки лет тринадцати-четырнадцати держали Аттилию за руки, парень постарше пытался обыскать её, она пиналась. Женщина безуспешно взывала к молодёжи, но они давно перестали обращать на неё какое-либо внимание.
— Что здесь происходит? — поинтересовалась Лизавета самым учительским голосом, на какой была способна.
Конечно же, они не услышали, как она поднималась, очень уж были заняты. Дети вытаращили глаза, женщина закашлялась. Аттилия воспользовалась моментом, выпуталась из цепких рук и подбежала к матери.
— Госпожа Элизабетта, я сейчас, — пробормотала она.
Мгновенно сунула что-то матери прямо в руку, встала, закрывая её.
