Он не дойдёт до цели и не увидит сокровище собранным. И его даже нисколько не утешала мысль, что Фалько, скорее всего, дойдёт и увидит, с его-то удачливостью. И с тем, что он так ловко расставил сети вокруг чужеземки — она же без него никуда. Да, вдвоём они смогут. Но почему это нисколько не радует его, Астальдо?
И ещё нашли и прочитали его записи, поганцы такие! Ладно Фалько, того вопросы принадлежности какой-либо собственности не смущали никогда, но чужеземка! Неужели всё было так, как она рассказала, и дело в мешке, который развязался? Теперь этого не узнать, да и надо ли?
Или он был неправ, а они оба — правы, и нужно было рассказать им всё, что он знал? Да в том и дело, что он не знал — ничего.
Никакой прошлый или заёмный опыт не помогал ему в этом путешествии нисколько. Всё случалось, как в первый раз, и нигде не было сказано, за каким углом ждать засады. И что сделать, чтобы в неё не попасть.
Как ещё они в ночь Перелома не нацепляли на себя никого и ничего! Наверное, Фалько прав, что не отпускает от себя чужеземку — в буквальном смысле не отпускает.
Интересно, чем он в итоге проникся — женщиной, условиями клятвы или у него есть какая-то своя игра?
Впрочем, Астальдо было наплевать на его игру, есть она или нет. Главное — что он здесь и делает то, что нужно, его помощь неоценима. Как хорошо, что Великое Солнце привело его в орденскую темницу!
И пока Фалько жив и привязан к нему клятвой, Астальдо чувствовал себя защищённым.
Кодоньо они покинули наутро после того, как Фалько встал на ноги.
Самому Астальдо было бы неплохо ещё пару дней полежать, а вовсе не в седло, ну да при таком раскладе на одном месте лучше не задерживаться. Совершенно не нужно приводить за собой тёмных тварей в приличный дом, да и в целом на улицы городка — тоже. Поэтому перевязка, лекарство от Агнессы — привязать к ране и ещё выпить, и вперёд."
"Погода в этот день радовала — солнце, на небе ни облачка. Мальчишки скакали наперегонки — те, кто был здоров, двоим тоже досталось в том ночном сражении.
Девчонка Аттилия носилась вместе с ними — совсем от рук отбилась в этом путешествии. Но её силы растут не по дням, а по часам, а будет капризничать по возвращению домой — найдётся, кому эти капризы обломать. Дева должна быть послушной, а дева-маг — вдвойне послушной, и как дева, и как ученица. Впрочем, вежливость она не растеряла, при нём глаза опускала и говорила тихим спокойным голосом.
Отдыхали днём трижды — и не только из-за него, Серафино тоже еле едет.
