Она тут воплощает твою мечту, можно сказать, а тебе жаль рассказать ей, кто и когда искал эти дурацкие золотые финтифлюшки? Кому из нас ты не доверяешь — ей, которая нашла для тебя две части из трёх, или мне, который защищает её, остальных, да и тебя тоже разом с этими остальными?
— Вы теперь тоже знаете всё, что знаю я, с этим ничего не поделать. И вы знаете, что третьей части никто не находил никогда. Ни в Фаро, нигде.
— Значит, приедем туда, постановим это и разойдёмся. А артефакты спрячем до лучших времён, — в тот момент это казалось Фалько наилучшим выходом.
— Хорошо бы так. Но третья часть существует, и мы или дойдём до неё — все, или так же все погибнем в пути, — Астальдо поднялся и вышел, не прощаясь.
Он ведь даже не стал смотреть на последнюю находку, понял Фалько. А раньше бы первый прибежал и потребовал показать…
Элизабетта зажмурилась и глубоко дышала. Фалько сел рядом, обнял её и прижал к себе. Он не отпустит её одну никуда, ни в Фаро, ни в смерть. Вместе, только вместе.
А потом, может быть, ещё будет ласковая волна, и свежий ветер, и тёплое Солнце.
И если все сокровища Фаро встанут между ними — и вот этим, сокровищам придётся подвинуться.
Но если предстоящий путь и последнее испытание — это вообще всё, что им осталось?
В дверь тихонько заскреблись.
— Госпожа Элизабетта, а сказка будет? — спросили из-за двери в два голоса.
Кажется, Джованни и Тилечка.
— Чтобы не думать о ерунде, надо занять себя чем-то другим, — сказала Элизабетта, и такой серьёзной и решительной он её ещё не видел.
— Пойдёмте, господин Фалько, будем переключаться.
Он поцеловал ей руку, и они встали и пошли что делать? — переключаться, вот как это называется.
3.25 Вечером в пути
Астальдо было неуютно и тревожно. С того самого дня, как чужеземка выудила из фонтана в Кайне вторую часть сокровища. Тогда, сразу, им не дали возможности рассмотреть, что такое ей выпало. А потом как будто стало уже и не важно.
То есть нет, важно, ещё как важно. Потому что две трети — это больше, чем одна. И больше, чем нисколько.
Но пропасть между двумя третями и целым в данном случае была больше, чем между нулём и первым фрагментом. Потому что там они тихо-мирно доехали до Палюды и никто им не помешал. После Палюды и часовни госпожи Лукреции враги были, но сплошь люди. А после Кайны — тёмные твари.
Когда его ранили, Астальдо испугался. Впервые за много лет испугался. И не смерти, нет, он прожил немало, уж точно не хуже других, даже магов. Он испугался, что это — конец.
