Значит, можно сходить умыться на речку, вчера я только слышала, что она где-то здесь есть, — Лизавета тянется, обхватывает его рукой и наталкивается кончиками пальцев на что-то странное.
Чего там никогда не было и быть не могло. Тёплая кожа вдруг переходит в холодную, почти мраморную поверхность. Видимо, её взгляд выражает всё то, что рвётся с языка, потому что Сокол снова усмехается:
— А это плохая новость. Для меня, во всяком случае.
— Что с вами? — дремота исчезает без следа, сердце начинает бешено биться.
— Я подозреваю действие заклятья, наложенного на меня нашим недоверчивым другом Астальдо. Вчера мы расстались уже после заката и до рассвета не воссоединились на близкой территории. Я не знаю, как считается расстояние — только ли в единицах длины, или же ещё в каких-то естественных преградах — реках там, горах или чем ещё. Я не изучал подобные заклинания и не слишком представляю их действие. Но понимаю, что для того, чтобы жить дальше, мне необходимо оказаться в Кодоньо. Формально, полагаю, до заката, но фактически я бы не отказался попасть туда как можно скорее.
— Это… явление, оно сопровождается ощущениями? — Лизавета не знала, как лучше спросить.
— К сожалению, да, и достаточно неприятными.
— И вы ничего не говорили, а я тут у вас сплю, — растерялась она.
— Строго говоря, я сам сплю, пока оно там остывает, — он улыбнулся. — А если вы заметили, та сторона, где вы — невредима. Не знаю, это прописано в условиях заклятья, или же работает какая-то ваша личная магия, но отказывает та часть меня, которая не соприкасалась с вашим тёплым телом никак.
— Лестно, конечно, но надо шевелиться — это раз, и после того, как Лис приведёт вас в порядок, я его прибью, это два, на меня-то никаких заклятий не накладывали, — Лизавета села на их импровизированной постели и принялась обследовать сапоги.
Они практически высохли и могли быть надеты. Далее она ураганом пронеслась по сараю — выяснила, что Серафино и Руджеро слабы, но готовы выдержать час в седле, что Мартелло принёс воды и она даже уже кипятится, что брат Василио как раз чешет репу на предмет того, что бы побыстрее всем съесть на завтрак, а Тилечка умылась и готова осмотреть Сокола и попытаться хотя бы снять боль.
Лизавета предложила брату Василио разогреть остатки вчерашней каши и добыть ещё хлеба и сыра, Мартелло — найти в тюках кофе, и если не сварить на всех, то хотя бы подготовить нужное, а сварит она сама, как вернётся. Тилечке пожелала удачи.
