— Это ж ваших рук дело, надо ж было догадаться вытворить такой бред! Я не знаю, что там за условия вы на него наложили, но или меняйте их, или учитесь перемещать нас всех телепортом, как Раньеро, чтобы никакие люди и твари не мешались!
- Фалько? — Лис шагнул к нему и коснулся пальцем шеи. — Понял. Да, это пример эффекта от нарушения условий клятвы. Был шанс отдать концы после заката. Вы вовремя приехали. Кстати, а ночью-то что вам помешало это сделать?
— Ах, что помешало? — Лизавету понесло. — В следующий раз мы все отвалим, а вы оставайтесь наши спины прикрывать, хорошо? Договорились? А потом, когда вы, может быть, останетесь в живых, мы и посмотрим, кому что мешает.
Если вам взбрела в голову какая-то дурь, ради которой вы сорвали кучу народу с места и гоняете почем зря, то и отвечайте за вашу дурь сами! Могли бы, между прочим, остановиться там же, где и мы все, и к нашему приезду пожрать приготовить! Ну ок, не сами, так при вас ещё и люди были! В общем, если вы немедленно не приведёте вот его, — она кивнула на Фалько, — в порядок, я не знаю, что с вами сделаю.
— Госпожа моя, вы — мой последний рубеж обороны, — Фалько улыбался, хотя было ему несладко.
Лис же продолжал исследовать разные точки его тела, потом скомандовал:
— Наверх его. Комната сразу напротив лестницы. И Агнессу попросите подойти.
Брат Василио и Джованни потащили свою ношу наверх, Лис пошёл за ними, тяжело опираясь на перила. Лизавета выдохнула.
Она оглядела своё оставшееся войско и вежливо попросила стоявшую тут же госпожу Марту разместить молодых людей — из них двое пострадавших, и сегодня им, кажется, ещё нужен уход.
А их с Тилечкой и в одну комнату можно, ничего страшного.
Далее всех размещали, потом делали пострадавшим вчера перевязки — сначала только Тилечка, чуть после к ней присоединилась Агнеска. Та осмотрела раненых и похвалила ученицу — при всех сказала, что та молодец и всё сделала хорошо и правильно.
А потом уже Джанфранко позвал всех обедать.
Перед обедом Лизавета заглянула в комнату Сокола, удостоверилась, что он спит и со всех сторон нормального человеческого цвета и температуры.
На выходе из комнаты её поймала Агнеска и сообщила, что он будет спать долго, и тревожить его совершенно незачем, потому что прерывать сон нельзя, должен проснуться сам. Лизавета фыркнула — так, для порядка — и пошла вниз. Обед — дело святое.
За обедом не было ни Лиса с Агнеской — сказали, целительница распорядилась подать обед к ним в комнату, ни Серафино с Руджеро.
