Где вы?
— Мы заночевали в часе пути до Кодоньо, к вам выдвинемся утром. Где вас там искать?
— Гостиница называется «Далёкие берега», она находится на той улице, в которую переходит дорога.
— Отлично. Когда Астальдо проснётся, скажите ему, что мы все живы и в относительном порядке. А госпожа Аттилия отлично обработала все раны и прочие повреждения. И завтра, как только встанем и соберёмся, так сразу же двинемся к вам.
— Хорошо, я передам.
На этом связь завершилась. Сокол вернул Тилечке зеркало, потом велел Джованни распотрошить его вещи и найти там рубаху.
Рубаха оказалась сухой, как-то она там хорошо лежала. Сокол надел её — Лизавета предлагала помощь, но он отказался — и позвал всех, стоящих на ногах, к костру. Пора бы уже и поужинать.
Ужинали быстро и без особых разговоров. Серафино спал, Руджеро тоже, остальные посчитались и поделили дежурства. Сокол назначил себя первым, и погнал всех прочих спать.
Лизавета обнаружила, что Тилечка точно так же не переоделась в сухое, как и она сама.
Некогда было. Пришлось взять мешки с вещами, протрясти их хорошенько и найти там относительно сухие рубахи и штаны. И бельё, ага. Досушить до нормы. Потом выскочить наружу до кустов — заверив Сокола, что они вот тут недалеко. И потом уже только переодеваться. Умываться и расчёсываться.
В сухом и чистом сразу же стало клонить в сон. Но Лизавете казалось неправильным оставлять Сокола одного — ещё и после раны, и хотелось прибрать бардак вокруг костра.
Обычно за этим сурово следил брат Джанфранко, но где тот брат Джанфранко? Наверное, видит десятый сон в гостинице «Далёкие берега». Поэтому Лизавета пошла собирать грязные тарелки и чашки. Подумав, выставила их под дождь — утром только прополоскать. В котле ещё оставалась каша, её можно накрыть, чтобы не сохла, и доесть утром. Разогретую с маслом. Остатки гретого со специями вина она поставила поближе к Соколу.
— Хотите?
— Не откажусь. Вы садитесь уже, хорошо? А то мне неловко — вы что-то делаете, явно полезное и правильное, а я сижу.
— Вы на страже. А ещё раненый. Так что сидите. Я сейчас ещё приправы уберу и тоже к вам приду.
— Вот, правильно, приходите, — кивнул он.
Налил в чашку вина и глотнул, и улыбнулся.
Лизавета взяла мешочки с приправами и пошла в угол, где лежали сваленные в кучу мешки с общими вещами. Они были распотрошены, потому что ни она, ни брат Василио толком не знали, где что лежит, и рылись везде.
