А сейчас, если можно, пойдём в купальню.
Они сходили в купальню, а после Тилечка осталась внизу — там как раз ожидали завтрак, а Лизавета понялась к себе и попросила не будить, пока сама не спустится. Хотелось доспать ещё хотя бы пару часов, потому что планы на день были наполеоновские — постирать и высушить максимальное количество одежды. Тилечка уже договорилась с местной девушкой Фьориной о содействии. Более того, ещё и Крыска подкинула своих вещей и, по ходу, Лисовых тоже. Ну что ж, значит, будут мега-постирушки.
Лизавета готова, но сначала ещё немного бы поспать.
Она уже задремала, когда дверь открылась, а дальше — шаги по половицам. Рука касается её ладони."
"— Госпожа моя, вы в порядке? Ваша девочка сказала, что вам нездоровится, и вы не соблазнитесь даже на арро.
Ну вот здравствуйте, ещё пришёл утешитель.
— Я в порядке. Немного посплю и приду. Со мной всё хорошо.
То есть, в пределах нормы.
— Но в вас жизнь едва теплится, — он не поверил.
— Это пройдёт. То есть не жизнь, а слабость.
— Важное уточнение, — тихо рассмеялся он, а её ладонь уже оказалась между двух его ладоней. — Хорошо, спите, — сжал её руку, потом коснулся пальцами виска.
Как он выходил, Лизавета уже не слышала.
Когда она проснулась, вокруг было тихо. Открыла ставню, выглянула на улицу — солнечно и прохладно. Так тепло, как в её первые дни здесь, уже не было. Ну да дома-то давно снег, и как бы не минус тридцать. Так что ей повезло.
Живот не болел, можно было сходить умыться и дальше делать всё то, что положено.
Внизу за шахматной доской сидели Альдо и Джованни. Они рассказали, что сейчас их стража, что все остальные разошлись кто куда, что умыться госпожу Элизабетту проводят, а поесть ей оставили. И что обед где-то через час.
И тут же Джованни радостно схватился за стоявшую рядом гитару — мол, потом доиграем, если госпожа Элизабетта встала, то уже можно. А то, оказывается, господин Фалько запретил громкие звуки, пока она не спустится.
Такая трогательная забота продолжала удивлять — у неё и домочадцы-то не слишком заботились о её сне, встали — и пошли греметь и по дому громко шарахаться.
А тут чужие, в общем-то, люди…
Джованни остался с гитарой, Альдо отправился с ней до купальни. По дороге Лизавета спросила — удалось ли испытать купленный вчера пистолет. Он почему-то обрадовался, принялся рассказывать — что да, утром они попробовали, и это оказался отличный пистолет! Лучше только у господина Фалько, у господина Астальдо и то не такой.
