Танец был длинный, в нескольких частях. Танцоры двигались вместе, по очереди, лицом к залу, лицом друг к другу. Нормальный такой танец конца шестнадцатого века — ну, насколько Лизавета представляла себе эти танцы. Преподаватели её студии ездили на классы к итальянцам и даже учились у какой-то очень известной дамы, преподавателя и исследователя, ныне покойной. Её частенько вспоминали на занятиях, но сейчас, как назло, имя вылетело из головы.
В финале сын и невестка герцога Вассо сделали друг другу реверанс, и кавалер повёл даму к её креслу.
А распорядитель объявил, что сейчас все гости приглашаются на павану.
Сокол отложил вилку, поставил бокал и встал.
— Пойдёмте, госпожа моя.
— Куда? — вытаращилась на него Лизавета.
— Танцевать, — сообщил он.
— Да я не умею!
— А тут ничего уметь и не нужно. Шаг, приставили, шаг, приставили. Может быть, пара вариаций. Вы справитесь.
Слово «павана» было Лизавете отлично известно ещё со времён детства и музыкальной школы, но тогда она не могла понять, причём тут танцы.
Равно как и с аллемандой, курантой, сарабандой, жигой, менуэтом. Слово «гальярда» она узнала уже позже, в хоре, где пели итальянские ренессансные мадригалы. Слово «балетто» — только придя в студию на танцы.
Лизавета с колотящимся сердцем встала и подала руку своему кавалеру.
Он же довольно проворно провёл её и поставил в колонну. Впереди них стоял десяток пар, и за ними продолжали выстраиваться кавалеры и дамы.
Барабанщик задал ритм, она сделала реверанс — как учили, на четыре счёта.
Взгляд — полшага назад — чуть развести колени — приставить ногу, он восхищённо улыбнулся и ответил тем же. И вперёд, с левой ноги.
Да-да-да, все так и ходят — левая, приставили, правая, приставили. Некоторые — поднимаются на носочки, некоторые — приседают и тянут ногу, но не все, хватает тех, кто просто идёт вперёд пешком. А распорядитель командовал — вперед, снова вперёд, разворот, назад, вперёд, разворот, вперёд… Они прошли по всему залу, потом выписали восьмёрку.
Лизавета увидела дальше в колонне Тилечку с Руджеро, а Лис и Крыска беседовали с кем-то у стены.
А ещё она увидела, какие взгляды бросают местные дамы на Сокола. Глупо было думать, что его не заметят, но им же всем, чтоб их приподняло и перевернуло, предписано смотреть в пол и не отсвечивать, вот пусть туда и смотрят, нечего пялиться на её кавалера! Да, её, на нынешний вечер — точно. У неё самый лучший мужчина в этом зале, вот.
