— Пойдёмте?
В конце концов, у неё будет лучший на этом балу кавалер. И пусть все застрелятся.
Лизавета встала, расправила складки юбки и подала ему руку. А он принял ладонь, легонько сжал пальцы и повёл Лизавету вниз.
Но сначала провел пальцами по лицу и вновь превратился в незнакомца.
В бальную залу они вступили чинной парой — ну, если кому не нравится пара из принца и вороны, тот пусть идёт лесом. Сокол подвёл Лизавету к Астальдо и остальным — Крыска-красавица воспитанно смотрела в пол, Тилечка восторженно разглядывала залу и всё представленное множество гостей.
Лис тоже оделся в расшитый чёрный бархат и цепи — Лизавета даже подошла к нему близко, чтобы разглядеть рисунок вышивки. А с края его шапочки спускалась на подвеске крупная грушевидная жемчужина — вот ведь, и не боится, что оторвётся! В жемчужине мягко отражались сполохи его рыжих волос, и как же это было красиво! Эх, знают же здешние мужики толк в красоте, не то, что в мире Лизаветы — одна сплошная утилитарность… Мальчишки стояли полукругом, тоже все разодетые — как же, отпрыскам достойных фамилий должны были дать в путешествие приличные наряды.
Ну вот, значит, сядем в угол, и будем любоваться на своих и чужих.
2.16 Лизавета на балу
Но сесть в угол удалось не сразу — сначала Лис повёл их всех в голову зала, представляться хозяину. Господин герцог сидел в кресле на возвышении, и поднялся навстречу Лису. Они приветствовали друг друга, а потом Лис назвал своих спутников. Сокол молча поклонился, мальчишки не скрывали своей радости — отменное знакомство, в жизни пригодится.
Дамами герцог не интересовался, у него своих был полный комплект — дочери, невестки, внучки. Более того, одну из внучек тут же вызвали из семейной кучки и вложили её ручку в руку Серафино. Тот довольно улыбнулся и стал спрашивать девушку, угодно ли ей пойти за сладостями, или же сначала танец. Так же по знатной девице в сопровождение получили Джованни и Альдо. Антонио и Руджеро спрятались за широкой спиной Сокола и оттуда корчили рожи остальным.
После представления Лис подал руку Крыске и провел её в угол, который пока не был занят никаким благородным семейством Палюды. Сокол устремился за ним, а в углу предложил Лизавете сесть на банкетку.
— Госпожа моя, вина? Сладостей?
— И того, и другого, — улыбнулась Лизавета.
Если в страшном платье и не танцевать, так хоть поесть.
— Только не уходите никуда, и не заговаривайте ни с кем!
— А если заговорят со мной? — нахмурилась она.
— Маловероятно.
