Но оказалось — нет, из их башни направо, дальше прямо по коридору до следующей, и в подвальный этаж. Ни одной развилки, никакой возможности заблудиться.
Ванная комната для дам была очень чистой. Деревянный выскобленный пол, деревянные же лавки, каменные стены. Два небольших бассейна — в них постоянно поступала вода, в один горячая, в другой холодная. Фьорина рассказала, что вода подведена из той же самой реки, которая питает ров вокруг замка и течёт под городскими стенами.
Лизавета вспомнила, что есть же ещё Крыска, и она тоже захочет вымыться.
И отправила Фьорину на самый верх их башни. И не зря — через четверть часа она вернулась вместе с целительницей. Крыска что-то выговаривала служанке про кровать и постель на ней, та соглашалась и обещала мгновенно всё исправить.
А дальше они мылись в тёплой воде, и Лизавета даже рискнула потом один раз залезть в холодную — распаренным телом самое то. И помыть голову, и натереться маслом, и кремом, и всем-всем всем.
В дороге сил хватало только на крем утром и вечером, и то по многолетней привычке. И хорошо, потому что была бы сейчас обгоревшая на солнце и обветренная, а так — ничего, терпимо.
Теперь бы поесть — и спать.
Они не заблудились, дорога в их башню и впрямь была одна. В нижней зале поджидал ужин, и запахи от него выворачивали пустой желудок наизнанку. Но сначала нужно было подняться и оставить в комнате всё лишнее.
Лизавета с Тилечкой как раз собирались выходить, когда к ним зашла Крыска.
Осмотрела обеих, и если Тилечка оделась в платье и разве что чепца не надела, пока волосы мокрые, то Лизавета, как и собиралась, натянула джинсы. И джинсы преподнесли сюрприз.
Лизавета отлично помнила, как они на ней сидели. Плотненько. И на талии даже немного слишком плотненько — чтобы живот и бока не рвались наружу, их приходилось втягивать. А сейчас никаких складок над поясом не нависало. Более того, между животом и поясом легко проходила ладонь.
Ещё не ребром, конечно, но… Без ремня джинсы некрасиво спадали.
В её дорожном костюме, в обоих, дублет пришнуровывался к штанам. Это создавало проблемы в кустах, ибо она не мальчик и гульфика у неё не было по понятным причинам, но не требовало ремня. И было совершенно незаметно, что суровая походная жизнь влияет на Лизаветины габариты.
О нет, живот никуда не делся. Но она уже десять дней не видела себя целиком в зеркале.
