Чтобы успокоиться, Лизавета принялась расспрашивать о населённом пункте — куда это её занесло? А то когда-нибудь после и не расскажет никому и ничего, просто потому, что не удосужилась узнать. Ей ответил, на удивление, брат Василио — он сидел рядом с Соколом и тоже поглядывал по сторонам характерным образом — так, на всякий случай. Оказалось, что деревня зовётся Бивио, что означает — место, откуда расходится несколько дорог. Потому что кроме той, по которой они приехали, и завтра поедут дальше, есть ещё одна, с побережья в горы.
И пересекаются они именно в этой точке. И остальные люди в зале — они как раз либо с гор к морю, либо с побережья — в горы. И это ещё материковая часть Фаро, а завтра к вечеру должна быть речка, и это будет граница с Туррато. Но до границы деревень больше не будет, а после — будет одна, в дне пути от Палюды, в которую они едут. Лизавета вспомнила, что эту дорогу выбрали как раз за то, что она мало наезженная и в эту пору года практически безлюдная.
О том, что вчера остановились на самом интересном месте в истории про монахов и библиотеку, вспомнил один из мальчишек, Джованни. И подхватили буквально все — оказывается, некоторые днём в дороге даже версии строили о том, что там случилось! Вот как бывает, оказывается.
Пришлось вспоминать, что там дальше, и говорить. Оказалось, что в господствующей на этих землях религии тоже существуют учения и ереси, основанные на различных толкованиях древних текстов, поэтому спор о бедности Христа по ходу парохода оказался переиначенным в спор о том, был ли беден праведник Эмилий, о котором утром очень предусмотрительно рассказал Лис.
А потом всех захватило описание библиотеки. Лизавета потребовала «чем писать и на чём писать», получила от Лиса лист бумаги и палочку вроде карандаша, и принялась рисовать схему при свете магических шариков Сокола. Как именно были расположены буквы в названиях комнат, она помнила не везде, но догадалась заменить местными обозначениями сторон света.
Дневная норма сериала была завершена встречей юного героя с девой, прекрасной и грозной, как выстроенное к битве войско, и Лизавете даже удалось сохранить некоторую небольшую долю исходного пафоса этой сцены — к вечерним мыслям самое то! — после чего она сама сказала, что на сегодня всё.
— Как всё? — раздался незнакомый голос из-за спин.
