Лизавета с удовольствием взяла горячую миску — погреть пальцы. Свежий хлеб с маслом тоже оказался хорош.
С улицы зашёл Сокол, весь усыпанный мелкими каплями воды — особенно на дублете и на волосах.
— Доброе утро, госпожа моя, — он легко поклонился ей и кивнул Тилечке.
Тилечка печально улыбнулась в ответ.
— Госпожа Аттилия, выше нос, всё не так плохо, как кажется. На улице не дождь, там туман. Если он опустится вниз — будет солнце. Если поднимется вверх — то, скорее всего, снова дождь. Но не выедем — не узнаем, как оно будет.
— Да-да, давайте выезжать, — кивнула Лизавета.
Сидеть в этой холодной зале, или даже в их комнатке наверху ей совсем не хотелось. Лучше уж наружу. Тем более, что надо ехать.
Послышались голоса, а потом с улицы зашли Лис, Крыска, брат Джанфранко и оставшиеся трое мальчишек. Откуда это они?
— Проснулись, сплюшцы? — Лизавета не поняла, чего в бархатном голосе было больше — насмешки или досады.
Лис был наряжен в мантию, и на улице она изрядно отсырела.
Лизавета недоумённо на него посмотрела.
Ничего не поняла, глянула на Сокола.
— Господин первый маг Ордена Сияния раздосадован, что не все изволили пойти с ним на утреннюю службу, — с усмешкой перевёл тот. — Мы в паломничестве или как?
Лизавета фыркнула.
— А сказать об этом вчера не судьба была? Так-то никто не телепат, то есть — мыслей не читает. Уж лучше бы встали пораньше.
— Вероятно, имела место надежда на чудо, — Сокол продолжал усмехаться.
— А чудеса сами по себе редки, — припечатала Лизавета.
Кофе не подавали, пришлось ограничиться «бодрящим отваром», который нахваливал брат Василио.
Трава да и трава, веник запаренный. Правда, нужно уже паковать вещи и ехать.
Тилечка высушила всё, что отсырело со вчера. Лизавета подхватила два больших мешка и потащила их на конюшню, оставив самый маленький девочке.
— Госпожа моя, вы зря не попросили никого помочь вам.
Сокол поднимался по лестнице, она шла навстречу, не глядя, и практически уперлась в него.
— Чего просить-то? — вскинулась она, а он забрал у неё оба мешка.
— Чтобы взяли ваши сумки. Вроде есть, кому таскать. Или вы привыкли, что всё нужно делать самой?
Коридорное окно было распахнуто, и Лизавета залипла на его лице. Ох, а глаза-то у него не карие и не чёрные, как ей сначала показалось, а… тёмно-серые? Или тёмно-синие? Тёмные с серым ободком? Или это магия? Или она не присматривалась? Шрам на скуле, тоненький, видимо — давний. Ещё один — у виска, он почти весь под волосами, вот она и не видела.
