– Что за вкус?
– Ваниль.
– Терпеть не могу ваниль.
– Я знаю. А ты даже не догадывался, что я курю!"
"– Да знал я, Мэри, – доктор Браун решил наконец признаться. – Открывая окно, ни за что не выветрить из дома запах сигарет, ты знаешь это не хуже меня. После того как покуришь, нужно стирать не только одежду, но еще и шторы, полотенца и мыть все стены на кухне. Сигаретный дым впитывается во все!
– Я это прекрасно знаю, Фредерик. И мне трудно было поверить в то, что мой муж – такой идиот.
Затем они вдруг засмеялись.
– Что ты еще скрываешь, Мэри?
– А ты?
– Кроме того, что ты мне нравишься, больше ничего.
– Я тоже.
– Может быть, пойдем в спальню, пока Дон еще на занятиях?
– Сделаем «это» по-быстрому, как всегда?
– А как тебе нравится, Мэри?
Жена доктора Брауна, по совместительству самая обыкновенная женщина, которая нуждалась в ласке не меньше, чем любая другая представительница рода кошачьих, ответила своему мужу, что ей доставляет особую радость, когда он с нею обходится нежно, слепо нащупывает у нее ту таинственную красную кнопку, которая отвечает за удовольствие.
Мэри ответила, что ей нравится, как вчера.
– Повторим?
И после совместного теплого душа они повторили аж два раза, а сил и юношеского желания хватало еще и на третий. В этот раз кожа Мэри Элизабет Браун пахла для Фредерика Брауна сигаретным дымом с примесью вчерашней новизны. Пламенем, вспыхнувшим между ними, казалось, можно было сжечь этот дом дотла.
Вскоре вернулся Дон, а потому третьего раза у них не случилось.
– Дон, можно мне войти? – спросил Фредерик у своего сына, стоя на пороге его небольшой квадратной комнаты с двумя окнами. Дон лежал на кровати и посмотрел на него удивленными глазами, словно его отец только что совершил нечто удивительное и странное, то, что ему было несвойственно. Честно сказать, доктор Браун не помнил, когда в последний раз поднимался к сыну в комнату. Наверное, несколько лет назад. У окон стоял круглый письменный стол бежевого цвета, на столе – видеопроигрыватель, высокая стопка с дисками, несколько тетрадей, три учебника и наушники желтого цвета.
Слева у двери стояла вешалка, на которой висели две зимние куртки и горчичного цвета шарф. Возле нее на полу – пара хороших коричневых ботинок с высокой подошвой, которые, кстати говоря, подарил своему сыну он.
– Входи.
Доктор Браун медленно вошел в комнату Дона, в воздухе стоял аромат, доносившийся от ботинок и, судя по всему, от разбросанных у окна носков.
