В действительности, любая война- это прежде всего сложнейшая логистическая задача, когда нужно не просто победить врага, а для начала дойти для него сытым, с полным боезапасом, не волоча за собой лазарет из бедолаг, стерших ноги в дерьмовой обуви. Город напоминал пчелиный улей, и только проститутки обоих полов радовались, зарабатывая в день недельную выручку.
Вся эта кутерьма касалась Макса очень и очень опосредованно. Для него война была чем-то из разряда компьютерной игры, где можно было нанять бесконечное юнитов за деньги, заработанные на продаже леса или зерна, которые как-то там сами получались.
Он так и служил в своей школе, научившись читать, писать и пользоваться местными математическими инструментами вроде абака и таблиц с корнями и степенями. Он не афишировал свои умения, справедливо решив, что нужно быть поближе к кухне и подальше от начальства.
И вот, незадолго до выхода отряда в поход, в школу заявился эну Хутран. Макса позвали, и он, сверкая пятками, устремился, помня, что тот мог и посохом приласкать за недостаточное рвение.
Высокое начальство стояло во дворе, сверкая на солнце отполированной лысиной, и о чем-то разговаривало с директором, который тут назывался «Отец школы».
— Ну что, он тут научился чему, или только девок ублажал? — поинтересовался эну у местного руководства, полностью игнорируя стоящего рядом Макса, пересчитывающего собственные пальцы на ногах, и жадно ловящего каждое слово.
— Да, девки часто забегают, — хмыкнул «Отец школы».
— И что только нашли в нем, ни кожи, ни рожи.
— Да он и у нас там отличился, эну Нибиру хотел евнухом его сделать, да Халти отговорил. Так что с учебой у него?
— Читает бегло, пишет. Считает просто отлично. Можете забирать.
Эну Хутран повернулся к Максу.
— Собирайся, пойдешь со мной.
— Простите, господин, — ради съедающего его любопытства, Макс рискнул нарваться на пяток палок. — Но как вы догадались? Я же никому ничего не говорил.
«Отец школы» посмотрел на него, как на недоразвитого.
— Тебе давали половинную нагрузку. Тебя посадили в класс мять глину и подавать воду, хотя это всегда делают младшие ученики. Я видел, как ты брал в руку табличку и с какой скоростью клал на место, прочитав. Когда ученики решали задачи, у тебя на лице было удовлетворение в тот момент, когда ты находил правильный ответ. Я учу детей тридцать лет. Ты считаешь, что я не могу понять такие простые вещи? Тогда ты глупее осла, раб.
