— Будь вы свободной, я бы сделал всё возможное и невозможное, чтобы вы были моей.
— На Земле, откуда я родом, много достойных женщин, господин советник, — усмехнулась я. — Так что… всё в ваших руках.
Рагнар весьма сурово взглянул на друга, глухо зарычал; советник тут же послал мне слегка виноватую улыбку и отошёл к военачальнику, который вообще делал вид, что ему всё фиолетово, и подпирал спиной стену. Саймон повторил его позу и уставился на потолок.
И в этот момент в помещение привели весьма потрёпанную, бледную Монику.
Она не кричала, не билась в истерике, не брызгала слюной. Девушка выглядела не как та стерва, что готова была на всё для достижения своей коварной цели.
Её сломали.
И как-то даже победные слова озвучивать не захотелось. Хотя у меня была готова речь.
Враг, который уже не имеет силы, связей и стоит перед тобой, готовый принять свою участь, — разве это враг?
В этот самый момент, когда Моника подняла на меня пустой взгляд, я поняла, что её для меня больше нет. Исчезла. Умерла. Канула в небытие.
— Моника Рейданд, за ваши преступления против княжества Рангерхельм, князя Рагнара Адаманта, госпожи управляющей Линды Литке, советника князя Саймона Мерзана, госпожи Витты, господина Кайла Рейданд, а также против истинного князя светлых Дарртана Хеллс и других вампиров вы приговариваетесь к смерти, — озвучил окончательный приговор каратель Эр Сан. — У вас будут возражения или дополнения к сказанному?
Моника ничего не ответила. Ни звука. Она просто смотрела куда-то мимо всех нас.
Стояла босая, закованная в кандалы, блокирующие магию.
После минутного молчания Эр Сан заговорил вновь:
— Ваше молчание принимается как безоговорочное согласие с приговором. Но перед тем, как принять свою участь, вы обязаны вернуть магическую силу её хозяину — господину Кайлу Рейданд.
К сестре подошёл её брат Кайл.
— Моника, — проговорил он её имя с бесконечной печалью. — Я… знаешь, моё сердце болит, сестра. И одновременно оно испытывает жгучий стыд за твои деяния. Но как бы там ни было, я хочу… точнее, я прошу тебя, даже молю, очисти свою совесть и сделай хоть раз в жизни что-то правильное и честное.
Позволь мне прожить жизнь за нас двоих.
И тут же Кайл порывисто обнял сестру, поцеловал её в лоб и выдохнул:
— Пожалуйста… Моника…
И вместо того, чтобы принять свою участь с достоинством и честью, освободить свою душу от грязи и той мерзости, что она творила, Моника дёрнула плечами, сбрасывая с себя руки брата и тихо, но злобно засмеялась.
