Стоит отвлечься на трескотню сестры, как цепляюсь каблуком за ступеньку и лечу вниз, нелепо размахивая сумкой, как чайка подбитым крылом. Мимо проносится вся жизнь — лестница высокая, крутая, по краю каждой ступени идет металлическая кромка. Ладно если нос разобью — его и подправить можно, главное шею не свернуть.
— Ярослава! — истошно кричит сестра у меня за спиной.
Мне от ее воплей ни горячо, ни холодно. Я жмурюсь от ужаса и представляю, как с размаху впечатываюсь в стену и стекаю по ней некрасивым красным пятном.
…Я действительно врезаюсь, но не в стену, а в чью-то твердую, словно камень грудь. Ноги совсем не держат, поэтому цепляюсь за мягкий кашемир свитера.
— Простите.
— Не извиняйся, детка. Я привык, что на меня девушки вешаются.
Это кто это у нас тут такой самоуверенный?
Он гораздо выше, даже не смотря на мои каблуки, поэтому приходится запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо.
Аж мурашки по коже…
Классические черты, волевой подбородок, прямой нос, глаза цвета выдержанного коньяка.
Ему чертовски идет легкая небритость и ямочки на щеках, когда улыбается. И улыбка ему идет. И он это прекрасно знает.
— Да-да, знаю, — словно в подтверждение моих мыслей, — Я охрененный. Можешь, любоваться. Разрешаю.
Он веселится, а у меня то ли из-за падения, то ли из-за него самого, происходит разжижение мозгов и напрочь пропадает весь сарказм и красноречие. Вместо того, чтобы поставить на место самовлюбленного нахала, просто пялюсь на него, открыв рот и по-прежнему цепляясь за мягкий свитер.
Под ладонями размеренно бьется сильное сердце, завораживая своим гулом.
— Яська! — к нам подлетает Ольга, — ты в порядке? Я так испугалась!
— В порядке, — нехотя убираю руки от своего спасителя и отступаю, высвобождаясь из кольца сильных рук. Тут же становится холодно и хочется обратно, будто отобрали что-то важное.
Похоже, мистер Охрененный с одного захода умудрился сразить меня своим животным магнетизмом.
Профессионал.
— Спасибо! — она благодарит его вместо меня и улыбается так, что я могу пересчитать все ее пломбы.
— Спасать девушек, попавших в беду — это мое призвание. Если что обращайтесь, — он бесцеремонно, по-хозяйски обнимает меня за плечи, а я не дышу и молюсь, чтобы он не заметил, как меня перетряхнуло.
На этом наше общение обрывается. Спасатель томных дев считает свой долг выполненным и, заправив руки в карманы, неспешно уходит прочь.
