Ни невнятные речи отца, ни истерики сестры, ни вопли мачехи на нее не подействуют.
Она просто сделает то, что считает нужным. Без малейшего сожаления, без угрызений совести.
***
— Ясь, ну может не надо. Я дома проведу беседу. Она больше так не будет, — лопочет несчастный отец.
— Пап, хватит. Она подвергла опасности меня. Моего ребенка. Теперь моя очередь наводить порядок. Я все припрягу, каждый ее шаг, каждое слово, которым она порочила меня. Буду добиваться наказаний по максимуму. И если ты сунешь кому-нибудь денег, чтобы ее отпустили — я суну в два раза больше, чтобы ее задержали.
— Ясь, ну как же так…"
"Ярослава морщится, услышав эту фразу.
— Не знаю как. Мое дело предупредить, — она дописывает заявление, ставит жирную точку и протягивает инспектору, — вот, пожалуйста. Мои данные у вас есть. В любой момент могу придти на дачу показаний.
Потом оборачивается к адвокату:
— Мне потребуются ваши услуги.
— Всегда пожалуйста, — Артем Вениаминович сдержано склоняет голову, в качестве согласия, — я готов приступить сегодня же.
— Отлично.
— Вы же родные, — снова подает голос ее отец.
— Ты сам-то в это веришь? Родные? — жестко усмехается она, — чтоб быть родными мало иметь одного общего родителя. Надо что-то большее. А вот этого у нас как раз нет. И я даже не буду врать, что мне жалко.
— Сейчас период сложный, но мы все равно семья. Я уверен, что со временем все забудется.
— Зря. Я не собираюсь ничего забывать. С меня хватит. Я ее посажу, — холодно произносит Ярослава, — на сколько смогу.
Да хоть на пятнадцать суток упеку. И не дам замять эту историю.
— Ясь, ты понимаешь, что это значит? Какое это пятно на ее репутации? У нее же работа, контракты.
— А ты ей, про мою репутацию вчера сказал? Или из виду этот вопрос упустил?
По смущенному лицу понятно, что ничего он не сказал.
— Она же избитая пришла. Сказала, что это ты…
— Понятно, — криво усмехается Яська, — как всегда решил, что я девочка сильная и справлюсь сама? Ну что ж, ты прав. У меня будет адвокат, который камня на камне от ее репутации не оставит.
— Яська! — рявкает отец, — прекрати немедленно.
— Дома, на своих девочек орать будешь.
— Ты тоже моя девочка.
— Пап, я давным-давно сама по себе. У тебя есть тетя Лена, которая из тебя веревки вьет, Оленька, которой надо в попу дуть и прихоти исполнять. Вот с ними и развлекайся, я больше к вам ни ногой и очень надеюсь, что вы тоже не станете лезть на мою территорию. По крайней мере насчет Ольги я приложу все усилия.
