— Как у тебя все просто,
— Зато у тебя сложно."
"— Ты так ничего и не понял, — горько усмехаюсь я, — ни того почему я молчала, ни того почему сделала это.
— О каком понимании речь, Ярослава?
— У меня были причины так поступить.
— Нет таких причин. Просто нет и все. Со всеми трудностями можно было справиться, вместе, а не рубить с плеча.
— У нас не получалось вместе, — отхожу от него и направляюсь к двери. Мне плохо, хочется убежать, спрятаться от него подальше, — у нас бы получалось только так, как хочешь ты.
Для тебя важно было прогнуть меня под свои идеалы, под то, как в твоем представлении должна выглядеть счастливая семья.
— Счастливая семья — это плохо?
— Плохо то, что ты не спросил, а что это значит для меня.
Он нагоняет меня в два шага, упирается рукой в дверь, не позволяя мне ее открыть.
— Скажи, Ясь, — тихий голос, от которого волосы на затылке шевелятся, — ты счастлива сейчас? Довольна?
У меня внутри сжимается колючий ком, глаза печет и сердце грохочет на пределе своих возможностей:
— Буду довольна, когда ты перестанешь вставлять мне палки в колеса, и рубить на корню все мои попытки проявить инициативу.
Влад шумно выдохнул и убрал руку от двери:
— Проваливай.
Я ухожу. Едва дыша, со слезами на глазах, иду по коридору, прижимая руку к груди. Мне больно. Я пытаюсь убедить себя в том, что все хорошо, что все, как и должно быть. Но все равно больно.
Меня царапает отношение Влада к тому, что тогда произошло. Я понимаю его обиду из-за ребенка, его нежелание прощать.
Меня это даже в некотором роде восхищает. Но! Убивает то, что он так и не понял моих мотивов, что считает амбициозной стервой, променявшей семью на стажировку. Винит во всем, так и не осознав, что сам толкнул меня на этот путь.
Крутит от одной мысли, что все могло быть иначе, но отступать некуда. Все мосты я сожгла еще тогда, три года назад. Теперь остается только одно: натянуть маску той самой непробиваемой стервы и идти вперед, доказывая всем, и прежде всего самой себе, что все сделала правильно.
И начну я с проекта, который запорол Влад, спустив в мусорное ведро.
На следующий день, я все-таки воспользовалась своим служебным положением, а именно — пришла к отцу и напрямую спросила, кто приедет, когда и как все это будет организовано.
— Хочешь поучаствовать?
— Это запрещено?
— Нет. Что говорит Влад?
— Ничего, — я жму плечами. Жаловаться на то, что Швецов выкинул мою работу, не стану. Это наша с ним война. — Мне надо расти, обзаводиться связями.
