Здесь крыть нечем. Паранджу я на себя не надевала, это точно. И да, пыталась забыть, и не раз. Только не выходило, потому что Гоблин этот проклятый на подкорке у меня отпечатался, заклеймил, выжег там свои инициалы.
Он все понимает без слов. Шумно выдыхает и отворачивается к окну. Я вижу, как сжимаются кулаки в карманах, как на скулах играют желваки. Его крутит, и я это чувствую. Как и прежде, улавливаю каждый оттенок эмоции, не понимая, что сама при этом испытываю. Дикую смесь боли и какого-то извращенного удовлетворения.
Ментальное садо-мазо.
— Знаешь, пожалуй, я пойду.
— Как всегда. Сбегаешь, — бросает, не оборачиваясь.
— Какой смысл? Наш разговор ушел от работы в совсем ненужную сторону.
— Конечно. Снова любимая работа.
— А ты снова не воспринимаешь меня всерьез. Запорол мой проект, попросту выбросив его в мусорное ведро!
— Какая жалость, — ноль раскаяния в голосе. Просто ноль и все, — приноси еще, отправлю туда же.
— Ты забываешься Швецов. Это и моя компания тоже! И то, что я сейчас в самом низу — это временно.
Я поднимусь и гораздо быстрее, чем ты ожидаешь, гарантирую. И что тогда? Все так же будешь вставлять палки мне в колеса? Я бы на твоем месте, серьезно пересмотрела свои установки. Нам с тобой еще много лет работать бок о бок.
— Сомневаюсь, — усмехается Влад.
Я не понимаю, что он хочет этим сказать. Злюсь:
— Твои проблемы.
— И знаешь, что? Мои установки останутся прежними. Я ненавижу эту твою целеустремленность и карьеризм.
— С чего бы это? Боишься, что подвину тебя?
Он медленно оборачивается, смотрит так, что екает, где-то глубоко под сердцем, а потом говорит.
Тихо, но каждое слово колоколом гремит у меня в голове:
— Ты в курсе, что если бы ты тогда не сделала аборт и не свалила бы на свою гребаную стажировку, то ОНА или ОН уже ходил бы в детский сад? Не думала об этом? А я вот думал. И до сих пор думаю. Постоянно.
***
Тело деревенеет, но я подхожу ближе. Настолько, что руку протяни и прикоснешься. Я этого не сделаю. Нельзя, табу. Мне достаточно одного взгляда, в глаза, которые когда-то казались цвета теплой карамели, а сейчас пугали своей непроглядной тьмой.
— То есть все из-за меня, да? В этой истории я главный злодей?
— Ты принимала то решение сама, одна. Не посоветовавшись, даже не сказав о том, что ждешь ребенка.
— Пыталась сказать. И не раз. Тебе просто некогда было слушать.
Он демонстративно смотрит на свои часы:
— Влад, я беременна. Три слова, одна секунда. Все остальное отмазки. Хотела бы, сказала.
