"
"— Надо же, как самокритично. Сегодня ты прямо в ударе, столько признаний. Сказал бы это тогда, много лет назад, я бы точно прониклась, пустила слезу. Даже, наверное, поверила бы. Но к счастью, вместо этого ты очень наглядно мне показал, что красивые слова ничего не значат, и какое на самом деле место я занимала в твоей жизни.
— Главное, ё-моё! Ты занимала главное место в моей жизни! — взрывается он.
— Серьезно? Настолько главное, что, едва поругавшись, ты побежал делать предложение моей сестре? Как кстати, жизнь семейная? Все как ты хотел? Крепкий тыл и никаких лишних вопросов? Эта дура на твои похождения глаза закрывает, да? Она, конечно, никогда самоуважением не отличалась, но тут, смотрю, вообще ниже плинтуса опустилась.
Небось, еще с радостью принимает тебя, после всех твоих… развлечений, — брезгливо выплевываю последнее слово.
Влад злится. Я вижу, как в его глазах разрастается дикий пожар.
— Мы с твоей сестрой… — замолкает, на середине фразы.
— Что вы? Договаривай, раз уж начал.
— Мы с ней муж и жена только на бумаге.
— Да ладно. Хочешь сказать, что даже ни разу ни динь-динь? Даже назло мне? — звучит грубо, но я не могу остановиться. Меня неслабо так потряхивает. Вся выдержка, профессионализм, желание быть спокойной и рассудительной, разбиваются об эмоции. О тот адов вулкан, который пылает внутри меня.
— Представь себе!
— Да ты крут, Швецов! Просто невероятно крут, — хлопаю в ладоши, всем свои видом показывая, что не верю ни единому слову, — еще скажи, что все эти годы сидел в уголке и преданно ждал меня, а та баба, с которой я тебя застала, сама набросилась.
И вообще это был один раз, и ты не знаешь, как такое могло случиться.
— Не один, — отвечает жестко, глядя мне прямо в глаза. Причиняя боль своими словами, — были бабы. До фига.
Я не могу это слышать, меня душит дурацкая ревность, когда представляю его с другими. Мне больно.
— Да, Ясь, я этого отрицать не стану. Были. Но к твоей сестре я ни разу даже пальцем не прикоснулся. Хотя она до сих пор не оставляет попыток это исправить.
Особенно после того, как ты вернулась.
Конечно, активизировалась гадина! Как всегда все мне назло.
— Спасибо, порадовал. Просто бальзам, на мою израненную душу, — прижимаю руки к груди, умудряясь изображать саркастичную стерву. Кто бы знал, каких трудов мне это стоит.
— Хочешь сказать, сама все эти годы сидела на лавке и по сторонам не смотрела? Не пыталась забыть, стереть из памяти, переключиться? Что глаза в сторону отводишь?
Я затыкаюсь.
