Если же нет… - Булат развел руки, пожимая плечами, словно мужчины по другую сторону ворот смогли бы это увидеть, - …мы всё равно войдем, но не с песнями и танцами, а с выстрелами и криками. И люди вокруг поймут, что ваш парень натворил дел, за что жестоко поплатился. А в этой ситуации мы будем правы. И гражданские законы и законы Всевышнего будут на нашей стороне.
Все замолчали, прислушиваясь к тому, что происходило за стенами.
Булат ведь всё верно сказал.
И от души.
С одной только поправкой - девушка была сосватана позже, чем её украли.
Но знали это только две семьи, а остальным знать было не нужно.
На самом деле душа Бурана рвалась в бой.
Мордобой и кровь в этой ситуации были бы куда уместнее.
Так он бы заявил права на эту девушку еще и по законам медведей.
Он выиграл бы этот бой без вариантов, и никто бы больше не посмел заявить, что она может принадлежать другому.
Вот только его мечтам не дано было сбыться.
Мужчины за стеной оказались не только с горячей кровью, но и с холодной головой.
- Откройте эту чертову дверь! - рявкнул кто-то, явно один из старших мужчин, потому что никто не посмел ему перечить открыто.
Один лишь голос прошипел:
- Сабир нам голову снесёт!
- С ним я буду разговаривать. Люди правы! Не стоит из-за прихоти одного мальчишки рушить доброе имя его отца в глазах целого мира!
Буран хмыкнул.
Кажется, даже среди своих людей у этого Сабира было не очень хорошее мнение.
Впрочем, медведя это мало волновало.
Его ждала девушка.
Вернее, совсем не ждала.
Но от этого было еще интереснее.
Интрига, черт возьми!
Ещё утром в её семье про свадьбу и скорое замужество никто и не думал, а теперь это стало страшным сном, от которого было уже не убежать.
Ещё совсем недавно Ахмет ака долго извинялся за поспешный выстрел и ранение Бурана, когда сам лично обрабатывал рану и накладывал умело повязку. Женщинам было не положено даже видеть чужого полуобнаженного мужчину - не то, что трогать его.
- Ты меня прости! Я же подумал, что это ты украл мою Майю! От ярости голова совсем перестала работать!
- Не переживайте, я всё понимаю, - улыбался Буран, прилежно подставляя плечо, оттуда и кровь-то толком не бежала, - Я бы на вашем месте тоже выстрелил. Вот только делу это теперь не поможет.
Мужчина тут же нахмурился, и его руки дрогнули.
Душа Ахмета горела так, словно ее бросили в адское пламя, не дожидаясь его смерти и суда.
