— Ничего, сейчас она совсем маленькая, станет постарше — будет меньше спать, — рассмеялся он, увидев с какой нежностью и в тоже время разочарованием женщина смотрит на внучку.
— Вы так говорите, Владислав Парамонович, словно уже воспитывали детей. А ведь, насколько я знаю, вы единственный ребенок в семье, — заметил тесть.
Семен мысленно дал себе оплеуху за забывчивость.
— Просто слышал от слуг, — выкрутился он.
Алексей Феофанович сгрузил подарки на стол, но ребенка на руки побоялся брать.
— Она такая маленькая.
Упаси Творец, нечаянно вывихну что-нибудь, — проворчал он.
«Знакомо!» — про себя усмехнулся Семен. Он сам боялся нянчить Данилку, слишком маленьким и хрупким сын казался в его крепких руках.
После отъезда гостей хозяин дома пообедал и вышел во двор. Голова иногда кружилась, но тошнота, к счастью, не мучила.
Он еще разбирался в документах, оставшихся от бывшего хозяина тела, и, даже не зная, как вести домашнее хозяйство, уже видел просчеты. Барон Кротов не был бедным дворянином, но и богатым тоже.
Как говорится: «На хлеб с маслом хватает, а вот на красную рыбу еще не заработали»."
"Семен пока не успел обследовать доставшееся ему поместье и хозяйство. Знал только по словам Прохора, что у него в собственности есть лес, где водятся кабаны и лоси. Именно на кабана барон Кротов и поехал охотиться в тот день, когда попал в такую жуткую ситуацию. Хотя, смотря для кого жуткую.
— Прохор! — позвал Семен управляющего.
— Чего изволите, барин?
— Помощь твоя нужна.
Идем в кабинет.
В кабинете хозяин предложил Прохору сесть и начал разговор:
— Я просмотрел книгу доходов и расходов. Записи вроде верны, но смущает, что не знаю, откуда идут доходы.
— Так с оброка, хозяин. Деньгами редко кто отдает: ремесленников у нас мало. В основном в натуральной форме.
Семен прищурился, припоминая подобное из уроков истории. Он поинтересовался:
— А отработка барщины сколько?
— В прошлом году было пять дней: год тяжелым оказался, неурожайным. Мы как-то справились общими силами, хотя денег потратили больше, чем обычно, а вот у соседей семьями крестьяне умирали.
Барон Щербин стал пить после смерти жены, так его и нашли зимой замерзшим на улице. Дочка одна осталась. Хорошо, совершеннолетняя, иначе назначили бы ей опекуна. А каким он окажется человеком, неизвестно.
— У тебя ведутся записи об отработке?
— Вот в этой книге, барин. Всего пятьсот душ.
— Пятьсот душ, а ремесленников нет, — проворчал Семен.
