— Лишних в семье не бывает, — отрезал Семен. — Это мой ребенок, и я ее никому не отдам. А по поводу женитьбы спешу вас успокоить: пока даже в мыслях подобного нет. Теперь расскажите, кто сообщил о кормилице?
— Значит, все же правда. А я надеялась, соврали злые языки, — прошептала теща. — Разговоры промеж крестьян идут, так и до наших ушей дошло.
— Не стану скрывать, как только Софья Алексеевна умерла, тут же пригласили кормилицу. Я еще не мог вставать, но узнал чуть позже, что у нее хватало молока только на собственного ребенка, а моя дочь оставалась голодной, — глаза барона сузились, на скулах заиграли желваки.
— Крестьянку наказали. Розгами не били — какой бы дрянью ни была, она кормящая мать, — а мужа плетьми отходили. Выяснилось, что он знал обо всем, но ради денег запретил жене говорить о недостатке молока. Сейчас бывшая кормилица ухаживает и за дитем, и за мужем, а рядом с Катюшей другая женщина. Ребенок у нее умер сразу после родов, — Семен помолчал и непреклонно заявил: — Я не против ваших встреч.
Приезжайте в гости, общайтесь, как-никак вы ее бабушка и дедушка. Но Катюша останется со мной. Это мое последнее слово.
— Спасибо, Владислав Парамонович, что не отказали в доме, — с облегчением выдохнул Алексей Феофанович. — Мы не будем часто недоедать вам, только по праздникам.
— Пообедаете со мной?
— Спасибо, но нет. К внучке зайдем, оставим подарки, а там и время подойдет домой собираться.
— Как пожелаете.
Пойдемте, я вас провожу.
Семен показал тестю с тещей детскую комнату. Там стояла кровать, аккуратно заправленная белым одеялом, стол со стулом, большой шкаф и посередине висела деревянная люлька изящной работы, украшенная кружевами. Из люльки слышались кряхтение и почмокивания.
— Василиса, к нам пожаловали родители Софьи Алексеевны. Покажи им Катюшку, — тихо проговорил Семен.
— Добрый день, барин, — поклонилась кормилица. — Барышня только что поела.
Она аккуратно вынула ребенка и отдала в руки отцу.
Малышка широко раскрытыми глазами внимательно посмотрела на мужчину.
«Надеюсь, Катенька, ты простишь меня. Но не могу я отдать девочку чужим. Хотя она не моя, но я уже считаю ее своей», — подумал Семен, с улыбкой смотря на дочь.
— Можно мне подержать? — протянула руки Елизавета Александровна.
— Конечно, — барон отдал ребенка бабушке. Девочка зевнула, потом еще раз, и ее глазки медленно закрылись.
