– Можно взять? Погрызу на ходу – от твоей стряпни невозможно оторваться.
– Конечно, – улыбнулась я. – Хорошей прогулки. Только Милдрет не разбуди.
– Обижаешь, – усмехнулся Джон. – Плохой бы я был разбойник, если б не умел ходить бесшумно.
Глава 31
Я проснулась оттого, что услышала шорох.
Приоткрыла глаза…
Джон.
Укладывается на пол в мокрой одежде – дождь уже нехило так барабанил по крыше. И охота ему была таскаться ночью под таким ливнем?
– Спи, спи, – прошептал он. – Прости, что разбудил.
Но мне уже было не до сна.
Я немного отдохнула, и относительно выспавшийся мозг принялась грызть совесть. Разлеглась барыня на огромной кровати, нежусь на недешевом матраце, набитом конским волосом, посреди пуховых подушек, под теплым одеялом. И в это время человек, который фактически спас мне жизнь в Шервудском лесу, лежит на голом полу, завернувшись в сырой и холодный плащ… Мне даже показалось, что я слышу, как он дрожит и ворочается, пытаясь согреться…
Я, конечно, полежала еще немного, потянула время, борясь с совестью… и не только с ней.
Помимо моральных угрызений еще кое-что происходило в моем организме при мысли, что я сейчас нахожусь в одной комнате с молодым, симпатичным, сильным мужчиной, которому я нравлюсь… и который – чего уж тут скрывать – нравится мне.
И, набравшись решимости, я тихонько позвала:
– Джон… – при этом зачем-то надеясь, что он не услышит.
Получается, надеялась зря.
– Да, Ян…а, – донеслось с пола.
Это было так мило… Джон сейчас попытался повторить мое имя, которое не смог выговорить тогда в лесу во время нашей первой встречи.
Похоже, он тренировался – и у него хоть и с запинкой, но получилось.
Я почувствовала, как у меня от умиления увлажнились глаза…
И не только глаза…
И уже не от умиления…
– Иди сюда, – прошептала я, гоня от себя коктейль мыслей, что так, наверно, нельзя, нехорошо вот так-то, но в то же время я вроде как уже жена ему, и по законам этого мира уже можно… Да и вообще, по единственно логичному закону вселенной, если живые существа хотят друг друга, то все другие законы меркнут перед ним…
А потом мне стало не до мыслей.
И не только мне.
…Ну а затем была наша самая долгая ночь.
И забвение в крепких и жарких объятиях, пролетевшее как одно мгновение.
И стук снизу, вырвавший меня из сна, похожего на великолепное и бесконечное небо, усыпанное сверкающими звездами.
– Янка! – кричало утро голосом Милдрет. – Хватит дрыхнуть! Скоро народ подвалит, а у нас кто-то сожрал треть запасов, приготовленных для завтрака.
